Последний полёт птицы Додо. Психологическая драма с криминальным событием

Вы же знаете, они все бандиты и за людей нас актёров не считают. Так, шуты гороховые …комедианты… Я поняла, что и вас из своей компашки они не просто так выкинули. Видать, не прижились! С удовольствием даю вам возможность, потрепать им нервы, если, конечно, не побоитесь…

Исайчев, не читая, положил список в карман пиджака, и решительно встал. Настало время прощаться. Всё что он хотел выяснить, он выяснил.

Хозяйка протянула Михаилу левую руку. Исайчев знал: протягивая

при прощании именно левую руку, женщина ждёт поцелуя, но делать этого не стал, только слегка пожал, почувствовав железную твёрдость узловатой старческой кисти.

Екатерина Кузьминична резким движением выдернула руку, при этом на её лице появилось высокомерно-презрительное выражение. Вместо слов прощания, крикнула:

– Маруська, проводи господина сыскаря.

Исайчев, не дожидаясь лифта, быстро сбежал по ступенькам, минуя консьержа, что-то кричащего ему вслед. Выскочил на улицу и вдохнул полной грудью. Только сейчас понял, что ему не хватало в квартире Народной артистки: открытых настежь окон.

Уже в машине Михаил вынул список и удивился. В доме, действительно, жили работники высшего эшелона.

«Старая грымза, дала мне свой желанный расстрельный список, – подумал Исайчев. – Хочется, ох как хочется мадам, насолить всем сразу! Зуб даю, что половина из них приличные люди… Но пообщаться всё равно кое с кем придётся. Начну с Кости Феофанова. Он сейчас заместитель прокурора города. Завтра же поеду.

Однако, портрет убиенного Заслуженного артиста Ельника становиться всё более и более определённым».

* * *

Ключи от дома Исайчев забыл в машине, поэтому воспользовался звонком. Сначала услышал голос бегущего к дверям сына Егорки, потом его плач и ворчание Ольги, видимо, мальчишка спешил и шлёпнулся:

– Не хнычь, – Михаил услышал строгий голос Копилки, – подумаешь упал, гость за дверью решит, что ты слабак.

Егорка тут же прекратил плакать и засопел:

– Я не слабак.

Я уже большой. Мне три годика, и я муж-ж-жик!

После этих слов дверь открылась и Исайчев увидел удивлённое лицо Ольги и торчащее у неё под мышкой мокрое от слёз лицо сынишки:

– О! Это вовсе не гость, а наш папа забывака и лентяй из больницы прибыл…

– Это ещё почему? Забывака – понятно, а всё остальное неправда ваша, сударыня… – заупрямился Михаил.

– Забывака потому что ключи в машине забыл, лентяй потому, что пойти за ними не захотел.