Эйваз

– Тая, но это же смешно, – также устав от спора, Лео запрокинул голову назад. – Ну где ты видела девушек-самураев? И с чего ты взяла, что у тебя получится?

– Разве я сказала, что хочу быть самураем? – пожав плечами, я устало опустила веки. – Лео, все не так. Ты не понимаешь…

– А как, Тая? Чего ты хочешь?

– Тебе известно, чего я хочу. Мои желания не изменились, они по-прежнему те же.

– Наивность на грани слабоумия, – на выдохе произнес он.

– Можешь оскорблять меня сколько хочешь, но это не делает тебе чести.

– Ты просто не знаешь, чем заесть свою боль.

– Ошибаешься…

– Тая, ты должна понимать, что это не самый удачный выбор для девушки в этом мире. Мы все проходим через подобные ощущения всемогущества на определенном этапе жизни и в определенном возрасте.

– Лео, дело не в этапах и не в возрасте. Это – другое…

– Боже… Ну о чем ты говоришь?! – в недоумении воскликнул он. – Ты понимаешь, что не сможешь выбраться из-под лавины, которую сама же и обрушишь?

Мимо нас прошли две монахини, и Лео им натянуто улыбнулся.

Как только они удалились на приличное расстояние и уже не могли нас услышать, он снова перешел в наступление.

– Хотеть легко – трудно пройти этот путь.

– Но не для меня! – взгляд исподлобья был лучшим доказательством слов.

– Ты хоть понимаешь, о чем меня просишь?!

– Но я ничего не прошу, – вкрадчиво произнесла я, оглянувшись, поскольку мне показалось, что к нам опять кто-то приближается.

Я надеялась, что Лео понимает: я не спрашиваю у него разрешения, а просто поддерживаю беседу, инициатором которой, собственно, выступил он.

– Такая одержимость может погубить тебя. Однажды превысишь свои возможности и выйдешь за границы имеющихся у тебя сил – это приведет к непоправимому. Твоя дурацкая система ценностей потянет тебя ко дну.

– Не страшно, я хорошо плаваю.

– До чего ж глупая, очнись же! Ты тонешь в луже собственных фантазий.

Внезапно на меня накатила обида…

Лео был другом моего отца, по крайней мере, я всегда так считала.

И странно, что сейчас он делал вид, как будто ничего страшного не произошло десять лет назад. Я понимала, что отца уже нет в живых, и, возможно, Лео пытается позаботиться обо мне, но все же предпочла бы от него слышать другие слова. Мне хотелось, чтобы наш разговор состоялся вовсе не при таких обстоятельствах, и чтобы Лео трепетней относился ко всему, что касалось памяти моей семьи. Требовать этого я, конечно, была не вправе, но делать выводы мне никто не запрещал.