Соломон

В аспирантуру идти не имеет смысла – там моя пропажа будет точно замечена. Да и с академией вообще не выгорело бы. Стайлс с меня глаз не спускает. Папа, блин, в замке дышать не даёт, а Стай – в академии. Этот порядок у них уже отработан за пять лет на ура. Мири в этом плане будет тяжело. Что насчёт легенды – мне может помочь Леся… хотя нет. Эль озадачится, когда как я должна быть рядом, а меня не будет. Возникнут лишние вопросы… наставница начнёт волноваться. Твою дивизию… придётся всё свалить на Лоика. В конце концов, он мне должен!»

Едва процессия дошла до ступеней замка, мой «кортеж» распался.

В крыло целителя Эмоса Фишера строжайше запрещено ходить… им самим. Учитывая, что почтенный старичок – уникум на все три государства, его причуды отец велел выполнять, как свой собственный приказ. «Наставник» – это звучит слишком гордо, чтобы впоследствии не ответить своему учителю уважительным почтением к его желанию личного пространства.

Когда мы оказались на месте, дедушка Эмос демонстративно закрыл перед моими родственниками дверь, коротко сказав, что пустит их только тогда, когда окажет целительскую помощь.

Регенерация у демонов была на уровне, поэтому ничего страшного в своём ранении я не видела. Тем более что я очень внимательно выбирала угол уклона лезвия и место будущей раны. Больновато, конечно, но через сутки от неё даже следа не останется. К тому же кровотечение целитель остановил ещё на арене.

Работая в тишине, дед Фишер только печально вздыхал, ловко работая пальцами. Когда на рану была наложена достаточно вонючая мазь, а рука перебинтована, Эмос покачал головой и открыл дверь.

– Сола! – Воскликнула мама, бросаясь в палату первой.

– Солочка! – Вторила ей Хейли, без того светлокожая, а сейчас и вовсе белая, как смерть.

Папа с братьями вошли мрачные и безмолвные.

– Сильно болит?

– Как ты себя чувствуешь?

– Голова не кружится!?

– Ты что-нибудь хочешь?

– Да, – остановила любимых тараторок, хватая Миранду за руку и незаметно обновляя контур фантома её ипостаси.

 – Успокойтесь и присядьте. У меня к вам серьёзный разговор.

– Что?

– Какой разговор?

Не желая мямлить, ответила прямо.

– Серьёзный. Раз уж я проиграла, хочу исполнить свою мечту и немного отдохнуть от придворной жизни.

– О чём ты, Соломон? – Сведя брови в одну строгую дугу, папа нахмурился.

– Я хочу немного побыть одна. Развеяться, отдохнуть ото всех сразу. Как только я приду в себя, отправлюсь в недолгое путешествие… инкогнито… одна.