Соломон

– Ещё чего!? – Возмутился Зизран Маро, буквально придавливая меня своим родительским взглядом.

Я и не ожидала, что всё будет просто. В конце концов, девочку с детства оберегали! Глаз с меня не спускали. Целая толпа сопровождающих стражников была нормой вплоть до обучения в академии. Хоть в застенках образовательного учреждения я смогла вздохнуть спокойно. Брат если и следил, то делал это настолько виртуозно, что я до самого пятого курса его бдительного взгляда не замечала!

И вот снова здорова!

– Папа, как прежде уже не будет.

Твоими стараниями я больше не представляю для Херона пользы… если только ты не собираешься выдать меня насильно замуж… – сделав паузу, как и планировала, получила от отца яростный, полный возмущения взгляд. – Тогда дай мне отдохнуть! Я привезла домой диплом с отличием, медаль лучшего адепта, ни разу не позволила усомниться в своей порядочности и здравомыслии… – Не знаю, когда я успела оказаться на ногах, но последнюю фразу, переполненную обвинительным смыслом, практически выкрикнула.  – Ты подставил меня!!! Опозорил! Так дай же мне этот позор пережить!!!

Признаться честно, ничего из сказанного я не чувствовала, потому как проигрыш был заранее спланирован. Элементарно манипулировала батюшкиным чувством вины, как он сам делал не раз в своих управленческих кулуарах.

И вполне успешно!

Взгляд Зизрана Маро заметался. Он осознавал свою вину, но никак не хотел принимать её.

Конечно! Ведь это означало бы, что я имею право затаить на него обиду. Такой поворот папуле даже в страшном сне не снился!

Мама обиженно отвернулась от отца, братья поджали губы, а Миранда сверлила папу недовольным взглядом, добивая окончательно.

«Надо бы ей премию выписать, хоть она и не играет, а так же поддалась на мои манипуляции».

Выискивая поддержку родных и так её не получив, папа прерывисто вздохнул.

– Как долго?

– Три месяца.

После родов сирены вернусь.

– Ты пропустишь рождение племянника? – изумился Элияр.

«Придётся. Вряд ли меня из гарема выпустят, а Леся сможет обменять ипостаси только после родов».

– Там видно будет, – ответила туманно, лихорадочно размышляя.

Мне так хотелось поделиться нашей бедой с братьями! Кто бы знал!!! Но я не могла. Никто из них не отпустит меня в гарем для мирного партизанства, как говорит Олеся на моих шпионов.