Брак по-тиквийски

Рано я вернулась, с сожалением подумала Тереза. Надо было подождать, пока Ильтен закончит со своей… так называемой работой. Но сколько можно ждать? А вдруг он до утра не угомонится? До утра гулять не получится: в 25 часов служба охраны безопасности вежливо предлагает замужним женщинам идти домой. А если они не торопятся – провожает под конвоем. Это Тереза уже проходила, приятного мало.

Негромко хлопнула дверь, на балкон вышел Ильтен. Балкон у кабинета и спальни общий. При желании можно тихонько прокрасться и подглядывать, чем занимается Ильтен в кабинете.

Вот только никакого желания подглядывать за этой заразой у Терезы не было.

– Привет, – сказал он.

Она не ответила.

Ильтен был обнажен по пояс. Слава богу, без штанов на балкон не поперся, приличия соблюдает, а лекциями на тему приличий мог бы все уши прожужжать. Разгоряченный, самодовольный. Она покосилась на него исподлобья. Сложен хорошо, собака, и прекрасно знает об этом.

– Ну, что ты дуешься? – Он попытался убрать волосы с ее лица.

Она брезгливо тряхнула головой.

– Отвали! Ты хоть руки вымыл?

Он шумно вздохнул и снова исчез в кабинете. Вот бревно бесчувственное!

Терпение Терезы лопнуло. Проклятая Алея ходит королевой и поглядывает на нее, Терезу, свысока – ладно. Курит на кухне без разрешения – черт с ней. Но когда эта дрянь надела Терезины туфли…

– Снимай, – потребовала она холодно. – И не смей больше трогать мои вещи.

Килерийка насмешливо сощурилась.

– Твои вещи? Да что у тебя есть своего, неудачница? Даже твой мужик с тобой не спит!

Алея не верила, что эта молчаливая, вечно недовольная жизнью женщина сумеет достойно ей ответить.

Красивая, ну и что? Видать, фригидная, раз муж ей пренебрегает. А может, просто надоела. И выгнать нельзя, не по обычаю. Живет здесь из милости, на содержании. Так пусть кланяется и молчит в тряпочку! Гнева ее Алея не боялась, поднаторела и в словесных перепалках, и в уличных разборках.

Однако в перепалку госпожа Ильтен вступать не стала.

И предъяву по понятиям не сделала. Только в следующий миг в сузившихся зеленых глазах Алее почудилась смерть, и не успела она это осознать, как захлебнулась кровью вперемешку с зубами.

Не стоит злить тех, чьи рефлексы отточены годами войны.

Жесткий кулак сломал дерзкой шлюхе челюсть. И ее счастье, что следующий удар, ногой в живот упавшей, Тереза сдержала. Ее удары были поставлены на мужчин, солдат противника.