Красавица для Чудовища

– Чо мне твои извинения! Ты заграбастала моё место, а мне теперь прикажешь чистить камины?

Ох. Выходит, она и есть та старая карга, по выражению госпожи? Правда лет женщине от силы тридцать-тридцать пять. Старой она точно не выглядит. А вот свирепой и опасной – определённо.

– Мне… мне жаль, что так вышло, – пытаюсь я её задобрить.

– Ей жаль, слыхали? – смеётся она злобно, ни к кому в особенности не обращаясь, но немногочисленные голоса в помещении затихают. Как-никак хоть какое-то развлечение намечается.

Бесы! – Чо ты нагородила госпоже, а? Поди, на жалось давила, а? – Тут женщина начинает кривляться, заставляя меня усомнится в правильном определении её возраста, или он не показатель ума? – У меня больная сестрёнка, возьмите нас под своё крылышко. Она же у меня калека, пожалейте нас-бедненьких. Так это было? Прикрылась своей калекой и отхапала место получше?

У меня с детства нетерпимость к несправедливости, потому уже после первого употребления ею слова «калека» в моей груди закипает злость.

А злиться мне решительно нельзя. Но что я могу поделать, когда меня несправедливо обвиняют в том, чего я не делала, и ко всему этому приплетают мою сестру? Конечно, я взрываюсь!

– Не смейте так говорить о моей сестре! – выкрикиваю я.

– Ещё как посмею! Чо ты, чо она – хитрые дряни!

На её последнем слове сначала трескается, а затем и взрывается, разлетаясь осколками по всей кухне, стекло в маленьком окошке. Мгновенно поднимается шум – все напуганы и не понимают, что произошло.

Зато понимаю я. Моё проклятье вырвалось из-под контроля. Слава Богам никто не пострадал!

Бывшая личная служанка госпожи тоже пугается и отвлекается от меня, ну и я, сгорая от стыда и страха, пользуюсь поднявшимся шумом, подхватываю тарелку с супом и булочки. Убежать! Скорее убежать от того, что я натворила.

В детстве я воспринимала свой дар, как что-то естественное. Как те же руки и ноги. Я управляла им с той же легкостью, с которой моргала. Пока бабушка не объяснила мне, что то, что я могу – плохо.

Запретно. И ненормально для остальных людей.

Мне тогда было пять лет, и она впервые увидела, как я пользуюсь магией. Как это называется я узнала тогда же. Нет, я не пыталась скрыть её от глаз родных, я тогда наивно полагала, что так может каждый, что любой волен, например, поменять цвет платья, если любит другие цвета или погасить свечу, не вставая с кровати, или же зажечь её, если темнота вдруг начинает пугать.