Красавица для Чудовища

Я считала, что мама, что бабушка могут заставить лететь посуду через всю кухню. Что они с той же легкостью могут создать воронку в воде, налитую в таз, чтобы было веселей умываться перед сном.

И, наконец, я не видела ничего плохого в том, чтобы поднимать опавшие листья с земли и кружить их в воздухе, веселя маленькую сестрёнку.

Помню, какой тогда напуганной и одновременно злой выглядела бабушка!

Она отбросила таз с постиранным бельём на землю, которое собиралась развесить сушиться на ещё тёплом осеннем солнце, и подбежала ко мне, чтобы больно обхватить руками мои плечи и хорошенько меня встряхнуть:

– Иванна! Нет! Тебе ни в коем случае нельзя так делать!

– Как? – испуганно переспросила я тогда, потому что не понимала, что из моих действий ей пришлось не по нраву.

– Магия! Тебе нельзя ею пользоваться! Это опасно, Иванна! Никогда, слышишь – никогда! – не смей поднимать с земли листья! Или делать ещё что-то необычное! Тебе необходимо держать свою силу в себе и никому и никогда её не показывать! Ты поняла меня, Иванна?!

В тот день она выспросила меня обо всём том, что я умела делать, и приказала смотреть на неё или на маму, чтобы понимать, что можно, а что нельзя.

Я смогла отказаться от дара, от удобств, что он приносил, да, но магия никуда не исчезла. И через несколько лет дала о себе знать.

Только-только стало известно о гибели отца на приграничной войне, куда его несколько лет назад призвал Король. О, эта война казалась бесконечной и была символом несчастья всех жён, какое бы положение не занимали их мужья. Стычки на границах вспыхивают и по сей день. Наш враг не желает отступать в попытке захватить Королевство.

Именно тогда мама и бабушка были вынуждены пойти в услужение к кому-то, кто мог предоставить нам крышу над головой, горячую миску супа и кусок хлеба. Без отца мы уже не имели возможности жить той жизнью, к которой привыкли.

Естественно, уже скоро об этом знали все соседи, в том числе злой мальчишка, сын одного из торговцев, который быстро набирал очки в глазах Короны. О, этот мальчишка любил меня дразнить и до случившегося, но в тот раз перешёл все мыслимые границы, назвав моего отца трусом, которого убили из-за попытки сбежать от сражения.

Наверное, тогда-то и началось моё нетерпение к несправедливости.