Аленький цветочек. Не та дочь

Будут внучата крепенькие, да здороооовенькие, – и залпом осушил полный кубок вина.

Кислый васильковый взгляд исподлобья и гневно стиснутые губы не радовали, но недаром говорится: «Стерпится-слюбится». Похоже, это именно про наш случай с Ванюшей.

Меж тем пир катится своим чередом, и уже то тут, то там слышатся шутки нескромные, в стыд вгоняющие. Из-за них то и потупилась сестрица моя средненькая, стыдливая, пряча щеки кумачом расцветшие.

– Любавушка моя дорогая, – душу обожгла жалость к сестренке скромной, стеснительной.

– Ну попадись мне этот охальник!

Угрожающе сведя брови и грозно поджав губы стала отыскивать зорким взглядом бесстыдника, за длинным языком не следящего, да зацепился взор за плечи широкие.

В тот же миг позабыла кого и зачем отыскивала, залюбовавшись соколиком своим ясным. Бровями вразлет соболиными да ресницами густыми, девичьими. А уж что говорить про очи дивные, в один миг в душеньку мою запавшие.

Сейчас же эти самые васильковые очи восхищенно сияли, а на слегка полноватых для мужчины губах играла теплая улыбка.

Но вот только все эти эмоции, увы и ах, вызвала не его нареченная, а средняя ее краса- сестрица. И Любаве Ванюша явно по нраву пришелся, вон как из-под взволнованно трепещущих пышных ресниц синие очи шальным блеском сияют.

От такого чудовищного открытия прикусила губы в досаде и горечи, лишь вполуха расслышав, что отцы меж собой договорились свадьбу нашу сыграть через шесть месяцев. Заминка слегка опечалила.

Впрочем, ждала дольше, подожду и еще немного.

ГЛАВА 2.

– Любава!

Злорадно усмехаюсь, заприметив как вздрогнула, а затем напряглась в тревоге спина узкая девичья, взметнулась коса русая, и сестрица неторопливо развернулась ко мне лицом.

Осторожно прикрыв дверь ее спаленки угрожающе, шаг за шагом, приближаюсь к сестрице. Замечаю, как на смену проступившим на побледневшем лице смятению и неловкости приходит вызывающая дерзость.

– Почто жениху моему улыбки шлешь обещающие? – один ловкий выпад, и сестрица громко верещит, тщетно стараясь высвободить русые волосы из стального захвата.

– Я тятеньке расскажу, – обещает змеюка родная, в упор буравя глазищами темно-синими, да бесстыжими, – что ты меня обижаешь.

Дергаю сильнее за тугую косу, в ответ шипит сестрица злобно, и по щекам катятся слезы хрустальные. И даже в столь неловкой ситуации сестрице удается оставаться прекрасной и беззащитно трогательной.