Двадцать первая и Высший

– Вот еще глупость, – перебила возражения Ева Николаевна, – и тебе какой-никакой угол и мне, старухе, твое присутствие в радость. Не придется куковать в одиночестве.

Сердечно поблагодарив женщину, воспрянувшая духом Полина отправилась готовиться к переезду, а Ева Николаевна прикрыла глаза, ощутив в воздухе сладковатый жасминовый аромат. Именно такими духами последние годы пользовалась подруга.

– Я скучаю по тебе, – произнесла женщина и замерла, почувствовав легкое прикосновение к плечу, именно так делала ее Вера.

Страдание уступило место спокойствию в душе, и женщина, едва переступив порог, с энтузиазмом приступила к уборке квартиры. В приподнятом настроении дела спорились, и когда наступил вечер женщина довольно оглянулась по сторонам, отмечая идеальный порядок.

Тишину нарушила резкая трель мобильного. Увидев незнакомый номер, женщина нахмурилась и все-таки ответила на вызов, хотя всегда игнорировала такого рода звонки.

– Ева Николаевна, – произнес незнакомый мужской голос, сея необъяснимую тревогу.

Левую сторону груди обожгло болью и женщина, подвинув стул слабеющей рукой, поспешно присела.

– Убедительно попрошу не оказывать никакой поддержки Авдеевой, – затуманенный болью мозг с трудом осознал, что речь идет о Полине. Женщина нашла в себе силы возразить, но собеседник пообещал то, от чего она не смогла отказаться.

Буквально через полчаса в трубке раздался дрожащий от шквала эмоций голос единственной дочери.

– Мама, – сквозь слезы произнесла Светлана, – это какое-то чудо.

Мне только что позвонили из больницы и сказали, что на этой неделе Павлику сделают операцию. Мамочка, ее мало того, что проведут раньше на полгода, так еще и берется оперировать сам Третьяков, – восторженно выдохнула дочь фамилию известного детского кардиохирурга. Молодая женщина до конца не могла поверить во внезапно свалившееся на голову везение. Кто бы знал сколько ей пришлось обойти порогов различный учреждений, чтобы добиться квоты для больного ребенка, и как она обмирала при мысли, что сын может не дожить до даты спасительной операции.

Дочь давно положила телефон, а женщина по-прежнему сжимала трубку в руке. Скупая слеза покатилась по морщинистой щеке.

– Вер, прости, но я не могу лишить внука шанса на жизнь, – прошептала в сгустившуюся темноту.

– Полина и без меня справится, она у тебя умная девочка, – поджав тонкие губы, похвалила девчонку Ева Николаевна, частично снимая с себя груз ответственности.