Жила-была девочка

Но его просьбы не вызвали отклика в душе, да и есть ли она у меня или вся выгорела в тот вечер.

– Не вспоминать, – отдала себе мысленный приказ. Очевидно, Артур все-таки затронул какие-то струны, ибо на это воспоминание у меня наложено табу, а сегодня я его едва не нарушила.

Брезгливо посмотрела на бывшего, хотя брезговать, откровенно говоря, нечем. Предо мной стоял высокий, симпатичный мужчина сорока лет, одетый в белую рубашку и серый блейзер, сильные ноги подчеркивают черные классические брюки и, конечно, его любимые, ужасно дорогие ботинки от неизменного Louis Vuitton.

Стильно, дорого, со вкусом, но с некоторых пор его облик вызывает неприязнь. Поняв, что купить меня не удалось, взялся за угрозы.

– Сука, ты понимаешь, что ты никто. Если захочу, то тебя не станет, – зло прошипел Артур. Пристально посмотрела ему в глаза с улыбкой на губах. Взгляда не выдержал, пошел на попятную. Может эта мягкотелость в отношении ко мне и сыграла свою роль в том, что наш пятилетний роман подошел к концу.

– Конечно, не в физическом смысле, я на это не способен.

Врет, смог бы, он отнюдь не белый и пушистый. Пусть не сам, но чужими руками убрал бы неугодного со своего пути. Бросила прощальный взгляд вокруг, все-таки здесь, в загородном доме Артура, я провела последние пять лет из моих двадцати четырех.

Вполне неплохо они прошли, если быть честной. В первый год пришлось тяжело, по молодости лет едва не сломалась и не пустилась во все тяжкие, лишь огромным усилием воли смогла вытащить себя из путины жалости и апатии.

Обида и злость на Рустама, изначально затопившие меня, быстро трансформировались в самобичевание. Я упорно искала причину его предательства в себе, находила и начинала заживо съедать себя.

Вспоминала, как однажды пришла с работы уставшая, прилегла отдохнуть и вырубилась. Подскочила, посмотрела на часы и поняла, что не успею к приходу Рустама приготовить ужин. И впервые за время совместного проживания пошла и купила пельмени в ближайшем магазине.

Как отказала ему в близости, когда умерла бабушка, и я весь день не находила себе места из-за того, что не поехала на похороны, потому что Рустам был против.

Ночью лежала в постели и бесшумно давилась слезами, вспоминая обидные слова, в расстройстве брошенные мамой в телефонном разговоре.

– Даша, как это ты не приедешь? – голос мамы возмущенно кричал в ухо. – Бабушка тебя любила, она тебя фактически вырастила, пока мы были на работе.