Сказки темного города. Воля

– Ты? – изогнула скептически бровь вампирша. – Да ты не сегодня-завтра в гроб ляжешь. Сколько тебе? Седьмой десяток, поди, разменяла уже давно.

Женщина усмехнулась и проговорила, прижав меня к себе:

– Ну, кому сколько отведено – это знают только высшие силы. Пяток-десяток лет протяну еще, надеюсь. А там и девонька моя к вам попривыкнет, да и перестанет смотреть на вас зверьком хищным. Даю вам слово, мадам, вы не пожалеете о таком приобретении.

Экономки переглянулись. Амелия лишь бровью повела, доставая из кошеля золотые монеты, вторая же с досадой развела руками, давая понять, что отнюдь не одобряет ее решения.

Когда несколько золотых перекочевали в руки работорговки, та довольно подбросила их на ладони и подозвала одного из своих подчиненных, который отвел меня и женщину в экипаж, на который указала Амелия. Оказавшись внутри, женщина тяжело выдохнула, откинувшись на спинку сиденья.

– Зачем вы соврали им? – проговорила я, глянув на нее из-подо лба.

– Шариданы. Их аристократия слишком избалована, чтобы покупать в свою семью простую девочку, родители которой зарабатывали себе на жизнь продавая зелья. Они почитают только лучшее, Софи. Вот и пришлось преподносить им твою историю в приукрашенном свете. И не смотри на меня волчонком. Я бы ни за что не просила их купить тебя, если бы не поняла, что там есть некая история, попади в которую ты то, возможно, сможешь выжить и может даже обретешь семью.

Иной путь отсюда – разве что в пекло прямиком, – кивнула в окошко на одну из пленниц, в запястье которой впился покупатель, пробуя на вкус кровь девушки, которая отчаянно пыталась вырваться из лап держащих ее работорговцев. – Будем надеяться, что я приняла правильное решение, умоляя этих двух вампирш купить тебя, Софи Воркарт, – ее голос едва заметно задрожал и она успокаивающе похлопала своей сухой ладонью по моей руке.

– Посмотрим, – устало проговорила я, достав из-за пазухи кулон и поцеловав его.

– Трискелион? – враз спросила женщина, проследив за моим действием. – Откуда он у тебя?

– Мама дала, – пожала я плечами. – Когда в лавку отсылала меня с корзинкой для торговца снадобьями. Странно так, – я нахмурила брови и провела пальцами по поблескивающему металлу, – мама всегда говорила, что кулон переходит от матери к дочери в день обретения той своей судьбы.