Соль змеи

До меня не сразу дошел смысл просьбы. Я не ослышалась? Он просит сделать стульчик? Это как? Если я и обладала начальными познаниями начинающей швеи, то столяр из меня, прямо скажем, никакой. Или это совсем просто? На всякий случай не стала возмущаться и отрицать неумение держать рубанок, и спросила:

– Из чего?

– Из стены, – невозмутимо ответил болезный.

– Что?! Как?!

Я оглядела каменные стены. Ломать их, что ли?

Человечек посмотрел на меня с мукой в глазах, подполз к стене и нажал на один из камней.

Будто по волшебству камень откинулся, образовывая сиденье – совсем, как в купейном вагоне поезда.

– Ого, – сказала я, тихо офигевая.

– Помоги сесть.

Я осторожно прощупала ногу, на которую он не мог наступить. Все понятно, элементарный вывих.

– Ох, – начал он, – наверное, придется звать оздоровителя-а-а-а-а-а!

Вопль его в тот момент, когда я дернула, отразился от стен коридора и умчался вдаль. Два подельника, высунувшись из-за угла, вторили эху. Я вновь погрозила кулаком.

– Я не должен был кричать, – размазывая ладошкой слезы, шепотом сказал человечек.

 – Это от неожиданности. И от страха. Теперь меня выгонят из замка. И куда мне идти? К диким хоозам?

– Так, спокойно, – сказала я. – Если спросят, кто кричал, говори, что я.

– Тогда выгонят тебя, – еще тише сказал он. – Ты не боишься?

– Не боюсь. Ни диких хоозов, ни домашних, ни выгонения… то есть, выгоняния… Тьфу ты. Ладно, попробуй встать. По-хорошему, ногу надо перебинтовать, но уж если у вас напряженка с одеждой, то бинт и подавно не сыщешь.

Он с трудом поднялся и, опираясь на меня, похромал.

– Вот так, – подбадривала я, – ты уже хорошо идешь. Еще немного, и мы доберемся до моей комнатки. Там я тебе зашью рубаху, и маленький мальчик будет как новенький.

Нитка и иголка нашлись в косметичке. Человечка я завернула в одеяло, и он, мелко дрожа, с благоговением следил за моими действиями. Когда я закончила и протянула зашитую рубашку, он робко спросил:

– Хочешь, сочиню для тебя величалку?

– Как тебя зовут-то, сочинитель? – снисходительно спросила я.

– Тапис.

– Давай, Тапис, сочиняй.

Едва он открыл рот, другой голос сердито произнес:

– Что тут происходит?

В дверях стоял Кари.

– Ничего, – невинно ответила я.

– Ничего?! – завелся мой вчерашний Сусанин. – А орал кто? Чуть замок не рухнул, а она – «ничего»! Ты вопил, Тапис?

Я закрыла поникшего Таписа собой и с вызовом ответила:

– Нет! Кричала я!

– Ты? – изумился Кари.