Призрак из прошлого (Моя темная половина). Часть 3

Поэтому, когда девушка все сильнее стала прижиматься к нему, и Энрике с ужасом понял, что вся кровь отхлынула от мозга и прилила туда, куда ей положено в таких случаях, он сразу отстранил Аманду, и с силой сжал кожу на руке между большим и указательным пальцами, чтобы боль привела его в чувство.

– Энрике…, – Аманда печально посмотрела на мужчину, который сейчас едва сдерживал стон, – почему ты меня отталкиваешь? Тебе что… неприятно…?

– Милая моя…, – Энрике взял себя в руки, и осторожно провел пальцами по волосам Аманды, убрав непослушные прядки за ухо, – как раз наоборот, мне так приятно, что я боюсь не сдержаться, понимаешь? А этого нам делать никак нельзя…

– А если я сама этого хочу? – дрожа от непонятного волнения, спросила Аманда, но Энрике покачал головой.

– Я не могу, прости. Джейсон убьет меня, если узнает, к тому же я не могу вот так воспользоваться твоей невинностью и доверчивостью. Чем я буду лучше Френсиса?

Аманда сдавленно вздохнула, и на ее глазах заблестели слезы.

Энрике не смог спокойно смотреть на это, он обнял девушку, и снова прижал к себе, тут же почувствовав, что его тело снова отзывается на близость девушки. Постаравшись думать о чем-то еще, Энрике начал ласково пропускать между пальцев волосы Аманды, и она с улыбкой, счастливо вздохнула.

– Энрике, а что теперь будет с Этель? – спросила она, но Энрике в ответ лишь пожал плечами.

– Не знаю, милая. Сейчас Джейсон получит ее признание, а потом участь этой девушки решит судья Грир.

Аманда снова подавила тяжелый вздох и замолчала. Молчал и Энрике, он решил ничего не говорить девушке, но сегодня утром судейский помощник Роско передал ему предписание об исполнении приговора. Через три дня Рут Эсперансу и Долорес Блисс, которую Аманда называла Долли, сожгут на главной площади. Судья слишком долго держал в камере старуху Долли, она провела в тюрьме весь год, а что касается Рут, то сэр Грир решил не ждать, пока она родит ребенка.

Судья снова решил побыть милосердным, и избавить толпу от ужасного зрелища, когда палачу придется бросить в огонь новорожденного.

Такое уже однажды случилось, только палачом в Бристоле еще был Диего Кортес. Тогда к сожжению на костре тоже приговорили беременную ведьму, но до родов ей было два месяца. Судья не стал ждать, и велел привести приговор в исполнение. Несчастная ведьма начала рожать, когда ее везли к эшафоту.