Призрак из прошлого (Моя темная половина). Часть 4. Конец истории

– Ты ведь понимаешь, что если теперь я не сделаю того, о чем ты хотела просить, то буду чувствовать себя последней сволочью?

– Спасибо тебе, – Аманда прижалась головой к его плечу, – обещаю, больше я ни с кем не буду это обсуждать!

…Ночь прошла быстрее, чем того ожидала Этель. Она неотрывно смотрела в окошко, и ее глаза с ужасом наблюдали, как небо постепенно сереет, принимая розоватый оттенок. Звезды постепенно бледнели, и вот уже по стене побежали солнечные зайчики – рассвет наступил. Этель в ужасе бросала взгляды то на священника, то на дверь, ожидая, что она вот – вот откроется.

– Святой отец, почему мне так страшно? – прошептала она, – прошу вас, не отдавайте меня палачу…

– Я не вправе мешать исполнению наказания, дочь моя, – проговорил отец Джозеф, – могу лишь молить Господа о том, чтобы он дал тебе сил очистить свою душу.

– Моя дуща чиста, святой отец…, – Этель всхлипнула, ее побелевшие губы дрожали, а в глазах застыл страх, – я ни в чем не виновата, мой отвар не мог убить ребенка…

Она на договорила – за дверью послышались тяжелые шаги, а потом в замке повернулся ключ.

Почти одновременно с этим в тишину утра грубо ворвался заунывный колокольный перезвон. Этель затряслась еще сильнее, и бросилась к священнику, обхватив его обеими руками. Отец Джозеф обнял ее за плечо, и провел ладонью по волосам.

Дверь со скрипом отворилась. В камеру вошла монахиня, с подносом в руках, а за ней трое мужчин. Двоих Этель узнала – это были начальник стражи и Робин Нестлинг, жених ее подружки Эммы.

Лорд Джейсон, вслед за монахиней, подошел к Этель, а Робин, одетый сейчас в одежду мрачного черного цвета, и его спутник, в такой же одежде, остановились у двери.

– Этель Эрнандес, сегодня будет приведен в исполнение приговор, назначенный для тебя судьей Бристоля, сэром Алистером Гриром, – негромко сказал лорд Ульрих, в то время как Этель тряслась от ужаса. – В обычаях города, законы которого ты грубо нарушила, связавшись с нечистой силой, приговоренному полагается последняя трапеза, которую принесла для тебя монахиня.

– Милорд, я ни с кем не путалась…, – по лицу девушки покатились слезы, когда она в ужасе смотрела на троих мужчин, – прошу вас…

Но Этель никто и не думал слушать. Волнение читалось лишь на лице Робина, хоть тот и старался выглядеть невозмутимым – это был первый день, когда он поднимется на эшафот, заменив Криса Веласкеса, тот старался сейчас не оставлять надолго свою семью.