Шарада мертвеца

Шарапа оскалился, Барыга с Кабезой ухватились за кинжалы. Маркиз усмехнулся.

– Придется ходить оглядываясь, господа, – он дал знак рукой о том, что беспокоиться не о чем. – Итак, о делах, Охос.

– Из мебельной мастерской Тура пришло уведомление о том, что спроектированный вами спальный гарнитур не совсем соответствует стилю…

– Любезный! – перебил его маркиз. – Я заказывал не «спальный гарнитур», а мебель для спальни, посему передайте молодому мастеру, что меня интересует не стиль, а форма кресел и софы, удобная мне в «будуарных делах»… Записали? Дальше.

– Семейные дела. Сводный брат вашего сиятельства, барон Кадигерн, напоминает, что его маленькому Даниилу в феврале исполняется семь лет…

– Купите ему белого пони.

– Ваша сестра, Виктория, просит помощи в помолвке ее сына, Гарвия…

– Ах! – маркиз поморщился и, сняв со стены одну из любимых немецких шпаг без крестовины, кивнул Шарапе. – Герцоги д'Аггия владеют большими землями на побережье Андалузии, но территория почти опустела от десятилетий разбоя пиратов… Ладно, я возьмусь за них… Пусть готовит сына к свадьбе.

Дальше.

Охос отложил семейные дела и выудил бумаги с текущими докладами. Шарапа между тем пригласил в кабинет двух слуг: дворецкого и молодого человека по имени Харитон. Последний из вошедших с недавнего времени являлся приказчиком его сиятельства по закупкам материалов на ремонт дорог имения. Сутулый и нескладный, он напомнил де Конну итальянца-евнуха из замка своего отца: весь вид его кричал о мягкотелости, чему предательски способствовали безвольный подбородок, покатые плечи и вдавленная грудь.

Еще юношей де Конн основательно подпортил жизнь бедному скопцу.

– Мессе?р Авад! – надрывно тянул тот, едва увидев молодого маркиза. – Хозяин возвратится из города через ча-а-ас! Немедля вылезайте из воды-ы!

Но вечно проказливый мальчишка не слышал завываний с берега. То ли из-за тихого голоса евнуха, то ли из-за веселого визга купавшихся с ним наложниц отца…

Войдя, Харитон смиренно застыл.

Его простоватое, но далеко не глупое лицо выражало непритворное сожаление и даже некое страдание, подобное тому, которое испытывает мелкий вор, подбрасывая в бегах от полиции часть украденного спящей в телеге бабе. Маркиз состроил на лице угрожающую мину и снова кивнул Шарапе. Тот выдал молодому человеку сюртук, расшитый различными пуговицами в семь неровных рядов.