Шарада мертвеца

– Мамзель Жорж приглашает в Эрмитажный театр на рождественский спектакль…

– Приду… Пошлите ей пятьсот рублей на три билета, – тон хозяина становился жестким, отчего дыхание Харитона останавливалось. – Что еще?

Охос отложил расписание и виновато глянул на побелевшего приказчика.

– О закупке досок для строительства колесопроводов[16 - До появления асфальтовых дорог грунтовые мостили досками в местах для колес, чтобы не углублять колею в болотистых местах]…

– Ага! – де Конн, к этому времени закончив со всеми пуговицами сюртука, высматривал в одежде молодого человека что-нибудь подходящее для острия его шпаги.

 – Просветите-ка меня, Харитон Кабронович, чем отличается стоимость досок, купленных оптом и в розницу без учета таможенных сборов… и какая разница между новыми досками и теми, что сняты со старых стругов[17 - плоскодонное судно]?

– Проворовался, ваше сиятельство! – выпалил тот, кося широко раскрытыми глазами на блуждающее вокруг его носа острие смертоносного оружия. Домашние слуги уже посоветовали ему сразу признаться и покаяться: это всегда умеряло ярость хозяина даже при самых тяжелых погрешениях.

– Это мне уже известно, – лаконично произнес маркиз под свист пуговиц, слетавших с отворотов рукавов. Сюртук печально повис на сгорбленных плечах наказуемого. – Мне бы узнать, откуда вся эта ваша милая компания взялась и как ее найти, а уж после того, как я с них шкуру сдеру, послушаю и ваши завывания о бедных родителях, несчастном детстве и прочих причинах, натолкнувших вас на сей возмутительный проступок.

Вдруг стальной кончик его шпаги нашел иную цель – штаны бедного Харитона. Тот заволновался. Он носил французские штаны с лацбантом. Всего четыре пуговицы удерживали широкий кусок ткани, прикрывавший его виды на будущую семью. Присутствующие напряглись. Отскочила первая, за ней вторая… Харитон обмяк и затряс подбородком.

– Кто вам харчи оплачивает? – бесстрастным тоном спросил де Конн.

– Вы, ваша честь.

– Жену вашу когда я обещал из Ярославля в Петербург выписать?

– Опосля Рождества…

– Сколько часов вы работали приказчиком в мануфактурной лавке?

– Поболее пятнадцати, ваша честь.

– А у меня?

– Десять…

– Отпускные, выходные и наградные у вас там были?

– Никак нет…

– А сейчас?

Вдруг Харитон хлюпнул носом. Целенаправленные вопросы хозяина раскрывали ему истинную картину его величайшей ошибки и безвозвратной потери. Де Конн отдал шпагу Шарапе, с пониманием покачал головой.