Голый космос

– Между прочим, – сказал он, сталкиваясь в коридоре с Женей, – капитан не велел покидать каюту без его разрешения.

– Между прочим, – ответила девушка, разглаживая несуществующие складки на узкой черной юбке, – один раз я его уже послушалась. И зря.

– Это когда в космос сиганула? – усмехнулся Виктор, которому начала надоедать задиристость девицы. – Хотела показать, что есть девушки смелые и отважные? Вдруг бы он оценил и изменил к тебе отношение, да?

Женя закусила губу и промолчала. Виктор сам не ожидал, что попадет в точку.

– Вряд ли изменит, – продолжил старпом; он знал, почему именно не изменит – перед глазами предстала физиономия капитановой жены.

– Молодца, Витек! – пробасил Сан Саныч, выныривая из рубки. – Хорошо в женской психологии разбираешься. Узнаю школу товарища Полищука!

– Не хотел бы я учиться в этой школе, – подал голос геолог.

Капитан кивнул на каюту Гладилина:

– Он-то чего злиться?

Виктор пожал плечами.

– У вас нет зеркала? – спросила девушка Женя.

 – Я свое, кажется, забыла.

Старпом даже и не подумал про зеркало, когда закупался в ларьке.

– В душе есть, – сказал капитан. – Но в полете раскрашивать лицо крайне не рекомендуется. Ситуации бывают всякие. Вдруг с кем родимчик от страха случится.

Женя посмотрела на него изучающе-укоризненно.

– Вы точно женоненавистник, – наконец выдавила она.

– Давайте не будем ссориться, – примирительно сказал Виктор. – Я сейчас пойду что-нибудь приготовлю и вас позову. Лады?

На ужин геолог оделся скромнее обычного, просто в коричневые брюки и желтую рубаху, правда, завязанную узлом на груди.

Маракасы тебе в руки, усмехнулся товарищ Полищук. Виктор не мог с ним не согласиться. Женя долго громоздилась на высокий стул, одергивая узкую юбку, норовившую подпрыгнуть как можно выше. Не смотри туда, заставлял себя Виктор. Не смотреть получалось плохо.

Павлентий появился на камбузе позже всех, сосредоточенный и погруженный в себя.

– Что, Павелецкий, не выходит робот змеекотский? – осведомился капитан.

Потомок посмотрел на капитана мутным взором, поморгал, сказал привычно «Я не Павелецкий, я Павлентий» и взял тарелку с рисовой кашей.

– Что это такое? – спросила Женя, откладывая ложку. – Кто такое сварил?

– Автоповар, – честно ответил Виктор.

– Он у вас на бессолевой диете, автоповар ваш?

Каша и вправду оказалась несоленая и несладкая. Однако Сан Саныч наворачивал, казалось, с преогромным удовольствием.