Голый космос

 – Продавщицу, что ли, симпатичную встретил? Давай не кисни. Романтические бредни отбрось. Все, Петля на носу.

О том, что вхождение началось, говорила картина на обзорных экранах. Картина эта потрясала воображение. Плющились звезды, медленно и плавно; сворачивалось пространство; туманности превращались в конусы, подобные чудовищным торнадо. Сверкающие бриллиантами диадемы возникали перед глазами Виктора и тут же рассыпались мириадами искр. Огни всех мегаполисов мира проплывали по экрану, чтобы через мгновение вспыхнуть гигантскими фейерверками.

Картина была настолько реалистична, что оказалось трудно поверить – на самом деле мир вокруг них все так же стоит на месте, а на экранах – только иллюзия, порожденная Петлей.

– Это… это как рождение вселенной, – побормотал Виктор, видевший действие Петли лишь однажды, в учебном фильме.

– Сам каждый раз восхищаюсь, – согласился Сан Саныч. – А когда понимаешь, что вот это… вот это все – твоих рук дело, хочется самого себя на этих самых руках носить всю оставшуюся жизнь.

Виктор мельком подумал: у капитана не иначе как мания величия, но сейчас готов был простить ему и манию, и эгоцентризм, и высокомерие.

Внезапно корабль тряхнуло. Капитан нахмурился:

– Такое бывает, конечно, но довольно редко. Борис Кондратьевич, что случилось, дорогой?

– Чужеродное вмешательство, – ответствовал компьютер.

– Извне? – уточнил капитан.

– Изнутри.

Сан Саныч нахмурился еще больше.

– Это, Витек, наверняка из твоей каюты. Коробейник вместе со шмоткой вредного жучка засунул.

Такого, знаешь, рекламного. Будет тебе по ночам зудеть: а купите у нас то-се, пятое-десятое. Ну, это ничего, это мы найдем, не впервой. Главное, Петлю прошли.

Картина на экранах начала стабилизироваться. Звезды больше не кружили в бешеном танце, плыли все медленнее, медленнее и, наконец, окончательно застыли.

– Вот и все, почти приехали, – сказал Сан Саныч. – Ну, ты давай, иди распаковывайся и ищи жучка, потом, значит, ужин и баиньки.

Жучок не находился.

Виктор вывернул каждую купленную вещь наизнанку и ввернул обратно. Прощупал каждый шовчик. Принес с камбуза чашку, перелил в нее жидкое мыло, потом залил на место, в дозатор. Ничего. Оставались ботинки. В стельках жучка не было, а курочить подошву Виктор не стал – без запасной обуви в дальнем полете как без рук. Точнее, без ног.

– Ужин скоро? – раздался в коридоре девичий голос.

Виктор чертыхнулся. Пришлось оставить в каюте полный разгром и тащиться на камбуз.