Голый космос

Противники прыжковых двигателей, конечно, всякое плетут, но факты, как говорится, не подтверждаются.

Павлентий посмотрел на Гладилина как-то очень внимательно, понял, что геолог не очень лестно отозвался о его психическом состоянии, начал привставать и пробормотал что-то типа «слышь, ты, козел».

– Извините, – громко сказал Виктор, – это я не посолил кашу. Забыл.

– Не извиняйся, – сказал капитан.

– А знаете что, – бодрым голосом сказала Женя, – я очень даже неплохо готовлю. Можно я стану заведовать кухней? Все равно заняться больше нечем.

– Очень умные слова, – кивнул Сан Саныч. – Павлик, ты сядь, чаю вон налей, печеньем закуси. О чем это я? Ах, да. Об умных словах. Удивительно слышать их от вас, мадам. Но не могу не оценить инициативу. Готовить – это для любой представительницы женскаго полу намного лучше, чем мечтать о помывке в душе с четырьмя мужиками.

Женя закатила глаза. Даже Виктор вздохнул – сколько можно. Но капитан, похоже, решил не отступать от единожды выбранной линии поведения.

– Вы пошляк, – сказал геолог.

Капитан пожал плечами – мол, что поделать, какой есть.

– Решено, – кивнула Женя. – С завтрашнего дня готовлю я. Витя, поможешь разобраться с автоповаром?

Виктор кивнул. Зря капитан сердится на Женю. Может, если ее кулинарные шедевры окажутся выше всяких похвал, он изменит отношение к девушке. Сейчас, после прыжка, экспедитора уже не выкинешь в голый космос, а терпеть бесконечные перепалки надоело.

После ужина капитан объявил отбой.

– Виктор, – проникновенно сказал геолог. – Понимаю, что с вашим капитаном общаться бесполезно. Может, хоть ты скажешь, где находится солнце?

– Далось тебе это солнце, – поморщился Виктор.

– Далось, – с нажимом сказал геолог. – Иначе бы не стал спрашивать.

– Мы уже столько солнц пролетели. Какое интересует?

– Наше, родное.

– Ну… – задумался Виктор. – Трудно сказать. Я потом посмотрю по карте, ладно? У тебя кроме солнца еще какие-нибудь дела есть? Или книжку найти почитать?

– Скучать не буду, – кивнул Гладилин.

Микроскоп, надо же. И опять мелькнула мысль про геолога, точнее, про странность, с ним связанную, и снова исчезла, не додумавшись.

Ночь прошла относительно спокойно, если не считать нескольких внеурочных побудок от капитанова храпа.