Сестренка в собственность, или Виновато фото

И на заднем плане – гранитная набережная Невы. Расспрашивать об этой фотографии маму я не решалась. Потому что она терпеть не может вспоминать о моем отце, это я с годами опытным путем выяснила.

Однажды, когда еще с нами жила бабушка, я искала в маминой комнате сборник стихов Есенина – нам по литературе было задано выучить любое его стихотворение, только не из учебника. Я перебирала книги на полке, как вдруг прямо мне в руки упала эта фотография.

Бабушка на кухне мыла посуду. Вытерев руки о фартук, она взяла протянутую мной фотку и надела очки.

– Спрячь подальше и, главное, маме не показывай, – сказала она, возвращая фотографию.

– А кто это?

– Твой отец, – бабушка тяжело вздохнула и опустилась на табуретку, попутно погладив меня по голове. – Он был нехороший человек.

Меня охватило возбуждение: наконец-то мне рассказывают об отце. Раньше, стоило только его упомянуть, взрослые замолкали или переводили тему разговора.

– Почему?

– Он обманул твою маму, меня и, получается, тебя.

– Как это? Я ведь его даже не видела! – удивилась я. – Сейчас вот в первый раз!

– Вот этим и обманул. Уехал от тебя, а куда – не сказал! Ну да нам и без него хорошо. Правда, Лера? – Бабушка снова потрепала меня по волосам и еще раз попросила не напоминать маме об этом неприятном человеке.

Мне мужчина на фотографии неприятным не показался, у него были такие же, как у меня, темные глаза и ямочки на щеках. Но бабушкину просьбу я выполнила, фотографию спрятала в самый дальний угол письменного стола и маме ничего не сказала.

И вот теперь бодрячок-профессор невольно напомнил мне об этом эпизоде.

Но в целом на занятиях было довольно сносно, невзирая на общество ботаников и заучек. Жаль только, что возвращаться домой пришлось после десяти вечера.

Я не любительница ночных прогулок, тем более в одиночестве, тем более в нашем районе, неподалеку от темного лесопарка, где нет ни единого фонарика.

Оставив позади уютно-желтый свет холла метро, я пересекла улицу по пешеходному переходу.

Случайные спутники, которые перешли дорогу вместе со мной, свернули кто куда, и я осталась одна. Старые деревья вдоль аллеи покачивали ветвями. От земли тянуло холодом и влагой. Слышался шорох листьев и равномерный цокот каблуков моих туфель. Но мне мерещились тени за спиной и слышался хруст веток под ногами маньяков-убийц. Из-за этого я поминутно оглядывалась и прибавляла ходу.