Крылья Хаоса. Первый Ветер

И можно приписать ей сотни качеств, учитывая, что нет пояснений, и она не отвертится, но ему нужно знать, что у неё внутри, чтобы предугадывать её действия, а не придумать правдоподобную правду.

Николай выждал несколько секунд паузы. Подопечная не занервничала. Все также продолжала смотреть на него.

– Почему, позволь узнать? – С вопросительной интонацией, полупростельно, показывая, что готов отступить и не допытываться, спрашивает Николай.

– Не важно, проверка это или нет. Страдают те, кто со мной.

– Он бы не причинил вреда твоему помощнику.

Я даже могу в этом поручиться.

– А кто тебе сказал, что страдание – это раны на теле, сломанная судьба или мелкие проблемки? – Наташа улыбается одним краем губ. От этой улыбки сквозит предвкушающим оскалом. – Оскорбления, давления на моих сородичей – это тоже страдания.

– Почему тогда ты нас простила? – громким голосом врывается в разговор Вадим. Наташа смотрит на него, и Вадим подбирается, готовый к атаке.

– Я дала вам шанс. Он шанса не хотел.

Желал давить Дмитрия, желал либо распоряжаться нами, играя на слабостях и информации, либо, потешая самолюбие, дать заявление начальству, что мы – подделка, уничтожить и получить звёздочку на погоны.

Дима, опустив взгляд, сжимает челюсти, представляя, что видела Наташа в мыслях и эмоциях этого мерзавца.

– Тогда не жалко, – Вадим одобрительно улыбается ей.

Наташа дёргает углами губ в ответной улыбке. Николай пристально следит за ней взглядом, отслеживая состояние пространства вокруг.

Хочется сжаться в комок, чтобы спрятаться от этой давящей силы, причин которой он не понимает. В течении трёх дней он ищет информацию в закромах памяти, книгах и электронных носителях – домовые разрешили пользоваться компьютерами и электроникой, и наладили защиту, которая не давала магии бить электронику.

На исходе четвертого дня Наташа сообщает, что летит на свои отпускные дни в Европу.

– О, как! – удивляется Вадим. Смотрит на Дмитрия, боковым зрением смотря на Николая, сидящего, по обыкновению, за столом, как раз за спиной помощника, сидящего в кресле у камина.

Николай напряжен, как струна, и это означает, что нужно добывать информацию.

– А чего в Европу? Мало мест для отдыха более спокойных?

В последнее время Европа была не рада русским. Посчитали бы в Европе её за русскую? Овал лица не был мягким-славянским, не имел точных прямых резких линий. Слишком приметная внешность, слишком иная внешность.

– Мне не для отдыха.