Пока идут старинные часы

Родители сосватали, – произносит Бондаренко, вытирая салфеткой влажный от пота лоб.

– И тогда же пробует писать первые сказки. Правда, неудачные. «Зайца-адмирала» помните? – мимо сказочной темы Тканев, разумеется, не может пройти.

На него шикает Анжела, и он, как ни странно, затихает.

– Вскоре выяснилось, что брак неудачный, – продолжает краевед, – молодые супруги совершенно не подходили друг другу. Начались ссоры, Уваров позволял себе… увлечения на стороне, вы понимаете, о чем я. А через полгода ее сбросила лошадь.

Молодая жена и неродившийся наследник погибли. Уваров впал в глубочайшую депрессию и дал зарок не жениться вовсе. Потом последовали годы духовной маеты…

– И блуда, – буркает как будто себе под нос Анна Никитична, убирая со стола грязную посуду.

–… пока на его пути не встретилась Александра Ивановна.

– Всего лишь печальный факт биографии Уварова, – замечает Авдеев.

– Говорят, что дама с ребенком приходит, чтобы предупредить человека об опасности, а если дитя заплачет, то о скорой смерти.

Еще говорят, что Уваров виновен в ее гибели, потому-то душа в загробном мире успокоиться не может, – драматически заканчивает историю Бондаренко.

– И вы туда же, Сергей Вениаминович, – восклицает Авдеев, – это все домыслы, фольклор!

– А я что! – обиженно разводит руками Бондаренко. – Моя задача – зафиксировать достоверно сведения, а потом передать их потомству. Легенды – это тоже часть истории семьи Уваровых.

– Есть все основания полагать, что смерть первой жены Уваров упоминает в «Призраке ворона» как один из своих грехов, – встревает Тканев.

 – Некоторые строки сказки явственно указывают на это. А какая аллитерация на свистящих и шипящих! Вот послушайте…

Младший научный сотрудник снова вскакивает со стула, обтирает все той же салфеткой губы. Внезапно начавшийся творческий вечер Тканева прерывает еще один нежданный гость.

Карр… Раздается хрипло-протяжное со стороны открытого окна. На подоконнике крупный черный ворон.

Он крутит головой, пристально рассматривая нас блестящими глазами-бусинами. В тишине карканье звучит зловещим предзнаменованием.

– Бог ты мой, это же… призрак ворона, ну того, который… – потрясенно шепчет Анжела.

– Да ну что вы, какой призрак! – неестественно смеется Авдеев, медленно обходя стол и приближаясь к окну, – обыкновенный живой ворон! Только и всего, да, каркуша? – он протягивает в сторону птицы руку и прищелкивает пальцами.