В поисках Марии Магдалины

Когда юноше исполнилось четырнадцать лет, в их деревне построили новый храм – церковь Пресвятой Богородицы, а расписывать его стены пригласили художника из самого Лиона по имени мессер Кюри. И хоть маляром он был посредственным, но в провансальской деревушке мессер Кюри из Лиона прослыл величайшим живописцем.

Однажды, расписывая алтарь, Кюри увидел в церкви оборванного мальчишку с влажными карими глазами, растопыренными ушами и густыми черными ресницами, с интересом наблюдавшего за каждым движением мастера.

В одной руке мальчика была корзинка с бельём, в другой – вполне сносно вырезанная флейта.

– Нравится? – самодовольно спросил Кюри, указывая на проделанную работу.

– Очень! – восторженно воскликнул мальчик. – Только, если б я умел рисовать… я бы добавил вон туда синей краски, а во-он туда желтой. А эту святую…

– Марию Магдалину?

– Да, Святую Магдалину… – парень посмотрел на пышные складки платья ученицы Христа, её полные улыбающиеся губы и чересчур близко расположенные глаза.

 – А Магдалину я бы сделал совсем другой. Немножко грустной, наверное, хрупкой и отрешенной… Я нарисовал бы её чуть выше – вон там, возле самих апостолов…

– Какой наблюдательный мальчик, – художник из Лиона недовольно поморщился, но интерес к юноше не утратил. Скорее наоборот. Он отложил кисть, взял кусок угля и лист бумаги. Хитро сощурившись, он протянул их мальчишке.

– Как бы ты это изобразил?

И Бертран нарисовал. Не имея никаких навыков, не зная художественных правил и канонов.

– Талантливый мальчик, – прошептал Кюри, и в его неглупую голову тут же пришла замечательная мысль. – Ты же не откажешься мне помогать, пока я работаю в вашей деревеньке?

2

Закончив работу в провансальской глуши, мсье Кюри возвращался в Лион. Довольный собой, потягиваясь, как кот на солнышке, он спустился с коляски возле своего небольшого дома у самой крепостной стены. Следом за ним на землю спрыгнул долговязый мальчишка пятнадцати с половиной лет, щурясь от лучей полуденного солнца.

– Фердинанд, ну наконец-то! – с визгом выбежала навстречу Кюри толстая бабища, одетая в батистовую рубашку и потертое бархатное платье, а за ней посеменила немолодая кухарка с потухшим взглядом и аккуратно уложенными поседевшими волосами.

– Ты хоть заработал что-нибудь в своей деревне? И кого это ты приволок? – указала она пальцем на Бертрана, что стоял в сторонке, почесывая свои оттопыренные уши.