В поисках Марии Магдалины

Из Джулии не вышла бы ни святая Катерина, ни обольстительная Саломея. Она скорее напоминала отрешенную греческую богиню, сохранившую остатки былой красоты и созерцающую всю суетность мира из своего уютного уголка на Олимпе, не вмешиваясь в суетные дела смертных.

Её сын, Доменико, был замкнутым и отстранённым мальчиком. Если посмотреть на него в профиль, то острый подбородок и выдающийся лоб превращали его лицо в полумесяц. Мать пыталась далеко от себя сына не отпускать, и вот, Доменико исполнилось уже десять лет, он объездил половину Италии и четверть Франции, но так и остался молчаливым ребёнком со взглядом загнанного в угол дикого кота.

А ещё, ни Джулия, ни её сын не разговаривали по-французски.

Первый муж Джулии умер десять лет назад. Оказавшись на улице после его смерти, вдова с маленьким ребенком на руках пришла служить в богатый дом в Вероне и неожиданно влюбила в себя юного сына своих хозяев. Брак между влюбленными оказался невозможен, и те решили бежать. У молодого человека были кое-какие сбережения в банке, и непризнанные обществом супруги поехали сперва в Рим, потом в Перуджу, Пизу, Флоренцию, Милан… А два года назад судьба занесла их в Лион.

Второй муж Джулии был игроком – он играл в карты, и иногда выигрывал. Но в большинстве случаев, он просаживал семейные деньги, либо убегал от кредиторов в другой город. Лион стал его последним убежищем.

Оставшись вдовой во второй раз, Джулия снова стала искать работу, и вскоре нашла место кухарки в доме Кюри.

К счастью, и мессер, и мадам Кюри свободно изъяснялись на итальянском, а Джулия была уже не в тех годах, чтобы пробуждать мужчин на безумные поступки.

После того, как Бертран вторгся в размеренную жизнь вдовы и её сына, на усталом лице женщины начала появляться улыбка. Бертран не понимал по-итальянски, но очень быстро учился, и уже через пару месяцев мог обмениваться с соседями по комнате простыми фразами. Он безропотно помогал Джулии по хозяйству, с радостью играл с Доменико, который вскоре принял юного художника за своего, учил его французскому языку, рисованию и игре на флейте.

Сам того не замечая, Бертран разбудил своей непосредственностью весь дом, да так, что даже вечно недовольная мадам Кюри порой жалела, что не имеет собственных детей, ведь они бывают такими прелестными! Но близко подпускать к себе мальчишку не собиралась.

Мессер Кюри, который был довольно посредственным художником, брал на дом заказы и отдавал их мальчику.