Точка женщины

А сейчас его зову даже не я, а нечто внутри меня, властное и безжалостное, разбуженное им самим несколько дней назад, когда он так опрометчиво увидел меня в воде.

Тучи сгущаются все быстрее, собираясь наверху в огромные черные прорвы; налетает ветер и пригибает к земле деревья. Где-то в лесу слышится треск сорванных веток и упавшиих стволов. Вдалеке громко воет собака и сразу же – первый и оглушительный раскат грома. В такую погоду люди закрываются в домах, проверяя, плотно ли заперты окна, и любая живность торопится сбежать от стихии.

Даже я, если честно, не прочь укрыться на глубине. Но мужчина на берегу не двигается с места и не проявляет никаких признаков беспокойства. Он все так же бесстрастно смотрит то в книгу, то на воду. У него за спиной вновь взрывается гром и черное небо прорезывает молния. Он даже не оборачивается. Поднимает глаза от книги и говорит:

– По-моему, уже хватит прятаться. Вылезай. Давай поговорим!

Я не двигаюсь.

– Что за глупость, – продолжает он, – сидеть в реке в такую грозу! Если тебе очень хочется простудиться или даже поймать молнию, я составлю тебе компанию.

Но по-моему, лучше поговорить. Не бойся… – и дальше его вкрадчивый голос произносит фразу, от которой что-то взрывается в самой середине реки. – Не бойся самого страшного!

Одним движением я выныриваю на поверхность и откидываю мокрые волосы назад. В ту же секунду все вокруг затихает, и в полной тишине я говорю:

– Откуда ты знаешь?

– Откуда я знаю, что ты здесь? Да уж, непросто было догадаться…

– Нет, про самое страшное.

– Про самое страшное я знал всегда, – улыбается он. – Скажи лучше, зачем ты тут торчишь, женщина?

И сама не зная почему, я говорю ему все как есть. Может быть, древняя сила воды собирается у моих ног и выталкивает эти слова на поверхность. Может быть, их выманивает надвигающаяся гроза. Может быть – мое собственное удивление. Но так или иначе, я поднимаю на него глаза и признаюсь:

– Я не женщина.

И я сохраняю ужас воды.

– Чтооо?

– Может, ты думаешь, что это просто прозрачная быстрая речка, но на самом деле вода – мрачная стихия. Она питается ужасом, а я его накапливаю и сохраняю. Я водяница.

– Понятно, – задумчиво говорит он как будто сам себе, – я что-то в этом роде и предполагал. Значит, русалка?

– Я водяница.

– В чем разница?

– Разница огромная! Русалки хохочут и щекочут мужчин, а я вас пугаю и отдаю этот ужас воде.