Мой хулиган

И я торможу на месте сама. От неожиданности. Медленно оборачиваюсь и вижу серьезный, пронзительный взгляд Максима. Кажется, в его глазах читается самая настоящая мольба.

– Олесь, я знаю, что не сдам, – почти беззвучно, одними губами проговаривает Ольховский и настойчиво сжимает мое запястье так, что меня почему-то мгновенно бросает в жар. – Помоги мне, пожалуйста…

Я замираю. Это неожиданно и даже как-то жалостливо. Ольховский вглядывается в мое лицо, словно я реально его последняя надежда. Он умоляюще хлопает своими темными ресницами.

И я, как под гипнозом, смотрю в его карие глаза.

– Олеся, мы тебя долго ждать будем? – В наш странный разговор с Максимом врезается голос того, кто быстро возвращает меня в реальность. Алекс появляется рядом как из-под земли. Сложив руки на груди, он сначала бросает недовольный взгляд на меня, потом на Макса, а потом замечает и мою руку в ладони Ольховского. На лице Алекса вспыхивает плохо скрываемое недоумение.

Это крах! Снедаемая чувством стыда, я выдергиваю свое запястье так резко, как только могу.

И уже собираюсь произнести гору оправдательных слов, если бы не Ольховский.

– А ты не видишь, что мы вообще-то разговариваем? Отвянь. – Вонзаясь в Смирнова злющим взглядом, он демонстративно запихивает уже свободные ладони в карманы толстовки.

– Здесь идет репетиция. А ты мешаешь и отвлекаешь, – недовольно произносит Алекс.

– Если я тебе мешаю, Смирнов, то возьми и покинь помещение.

– Покинешь помещение сейчас ты, Ольховский.

И скорее всего, вперед ногами, если не будешь следить за языком.

– Че-е-е? – Максим неожиданно делает резкий шаг к Смирнову и приосанивается.

– Повторяю для глухих: дверь за твоей спиной. Иди отсюда.

Я стою как вкопанная, с ужасом наблюдая, как Алекс медленно закатывает манжеты рубашки, не переставая смотреть на Ольховского. Максим проигрывает Алексу в росте, но он однозначно шире и мощнее в плечах.

И мне бы не хотелось узнать, кто из них ловчее и сильнее.

Вижу, как Ольховский, достав руки из карманов, делает разминающий поворот шеей и сжимает кулаки. А набирающий обороты стук сердца подсказывает мне, что делает он это не потому, что немного затекли пальцы.

– Ты, Смирнов, еще не дорос мне указывать, – задиристо хмыкает Ольховский. Широко расставив ноги, он, как глыба, фиксируется перед своим собеседником. – Ясно?

И я впервые вижу, как всегда спокойное лицо Алекса искажается гневной гримасой.