Грех Магдалины

Сбор ягод, грибов, небольшой придомовой огородик спасали от голода и отвлекали от дурных мыслей (о близкой зиме в том числе). В столице зимой не живут, её переживают. Быстрыми перебежками до метро, кофейн, спортзалов, саун, где можно согреться и перезимовать. Пот согревал тела, алкоголь – душу. Сибирь же не торопила время, не гнала зиму. Она умела экономить силы, а значит, замораживать жизнь до весны. Сибиряки не бежали мороза, они впускали его в себя. В некоторых он жил постоянно. И улыбки на их лицах очевидно были вызваны обморожением.

Алиса мечтала о той части света, где лето на несколько размеров больше, одежд на теле меньше, а само тело невесомее. Когда ты согрет теплом солнца, больше времени остаётся теплу души. Там сердца раздеты бризом, а тела танцуют фламенко.

В который раз Алиса возвращалась из аптеки с новым набором лекарств, минуя продуктовый магазин. Алиса прошла на кухню. Тихо, только мерное потрескивание маятника в старых часах говорило о том, что жизнь здесь все же идет, хоть и под откос.

Авроры нигде не было и это было странно. Ей бы давно нужно вернуться из школы. И не успела Алиса подумать об этом как входная дверь открылась и послышалось лёгкие шаги сестры.

– Алиса, ты уже дома. Как хорошо! – весело тараторила девочка, волоча к столу два огромных пакета с продуктами.

– Что это? – приподняла бровь Алиса.

– Сейчас, сейчас, подожди, – возбуждено бросила Аврора и скрылась в прихожей.

Она появилась вновь через минуту с новым тёплым одеяльцем в руках.

– Вот! – гордо заявила девочка и схватила маленького Ивана на руки.

 – Теперь ты не будешь мёрзнуть. По-моему, оно очень красивое, – добавила она, обращаясь к растерянной сестре.

– Аврора, я спрашиваю откуда все это? Что ты натворила? – снова спросила Алиса и в глазах мелькнула недовольство. Аврора знала этот взгляд, как знала и то, что за ним может последовать. Но что сделано, то сделано.

Вместо ответа девочка сбросила капюшон старенького пуховика и опустила глаза. Алиса не сразу поняла, что изменилось, пока Аврора со вздохом не тряхнула головой.

Её прекрасные русые косы были обрезаны не самым аккуратным образом под короткую мальчишечью стрижку, так не шедшую её худому острому личику.

– Тебе нужно есть, – виновато начала девочка. – Если у тебя пропадёт молоко, то тебе нечем будет кормить Ванюшу, а у него и так анемия. Я знаю, что это очень опасно для малыша, мне об этом говорил… – и тут она осеклась. В их доме не принято было вспоминать Марка.