Экстремальная Маргарита

Он боялся, что вслед за эмоциональным взрывом последует истерика. Истерики он не хотел.

– Илья! – укоризненно попросила Настасья. – Перестаньте! Мне трудно осознать, что у моего мужа была любовница. А вы, не дав мне опомниться, полагаете, что мой муж вообще имел друга, голубого, как июньское небо? Только не это! Ладно, согласна признать любовницу, о которой я не подозревала, хотя мне очень больно. Но не мужчину!

– Да я просто так… Предположил. Не волнуйтесь, Настасья, мы имеем стопроцентную девицу.

– Вы гениально умеете успокаивать, Илья. Теперь я буду утешаться тем, что у мужа была любовница с фантастическими ногами и бесподобной грудью, – усмехнулась Настасья.

– Нет, ну я, то есть… Короче, мне пора.

Здоровякин решительно встал. Настасья тоже поднялась. Она едва доходила внушительному капитану до плеча.

– Знаете, – сказала она, протягивая ему руку, – хоть вы и из милиции, все же мне было приятно с вами беседовать.

Илья аккуратно сдавил в ладони Настасьины тонкие пальчики, мучительно решая для себя вопрос, необходимо ли целовать светской даме ручку, и не будет ли он в глазах Настасьи выглядеть неповоротливым мужланом, если этого не сделает или сделает, но как-то неправильно… Пока Илья размышлял, мягкая и шелковистая Настасьина рука все еще оставалась в его ладони.

– Так я еще зайду? Или вы к нам, в управление.

– Лучше вы. Со своими нескончаемыми вопросами. Приходите в следующий раз к обеду. Моя домработница замечательно готовит.

– Я понял.

– По бутербродам с икрой?

– Ага.

Настасья смотрела на Илью и думала о том, что ее боль немного отодвинулась в сторону. Притупила ли ее злость, вызванная безапелляционной констатацией факта, что у Никиты была любовница? Или присутствие громадного капитана разбавляло терпкую горечь утраты?

Илья думал о том, что ему не хочется уходить.

10

Режиссер и продюсер Тимур Назаров к тридцати годам заработал известность и любовь публики. Режиссеры, снимающие высокохудожественное кино, отзывались о нем с легким презрением, полностью отказывая Тимуру в таланте и объясняя все его экранные успехи единственно природной везучестью и умением чувствовать конъюнктуру.

Назаров плевал на критиков с высокой колокольни.