Картофельная яблоня (сборник)

– Надеюсь, тебе несложно будет уделить ей немного твоего внимания?

Парень почесал в паху и заскучал.

– Трахнуть что ли?

– Вульгарный ты, – заметил Павлов. – Подарить человеку радость, о которой она не смела и мечтать.

– Окей, договорились.

Со сцены донеслись оглушительные вопли ведущего программы. Толпа под сценой вспенилась и принялась истошно скандировать псевдоним суперстар. Кто-то сорвался на визг. Кто-то швырнул на сцену пластиковую бутылку. «Звезда» осклабила в улыбке белоснежные виниры и, отсолютовав на прощание, выпрыгнула на залитый ослепительным светом пятачок.

Павлов вышел из клуба и вдохнул полной грудью сырой прохладный воздух. Здесь было хорошо. Здесь не было людей. Позже он позвонит сероволосой Люде и убедится, что теперь она полностью принадлежит ему. Безраздельно и навечно. К сожалению, он в этом не сомневался. Звонок будет только «контрольным выстрелом».

Скучнее всего вербовать людей с унылыми лицами именно в таких местах: возле помпезных клубов; в шикарных, многим недоступных бутиках; у рядов с дорогим тряпьём или побрякушками.

С ними партия заканчивалась, не успев начаться. Достаточно было исполнить одно-два их вожделения. Павлов не любил этих людей ещё и за то, что, по сути, его функцию по отношению к ним мог выполнить любой смертный, на чьих банковских счетах каталось чуть больше нулей, чем у среднестатистического представителя рода человеческого. Это Павлова унижало. За это он не упускал случая заполучить в своё пользование побольше душонок тех… которые с нулями. С ними возиться было любопытней. Тряпки, тачки, цацки и прочая мишура их, как правило, не очень занимала. Они вожделели по – крупному. К ним требовался индивидуальный, творческий подход.

Павлов посмотрел на часы. Время клонилось к часу ночи. Андрей Семёнович потёр руки. По его лицу скользнуло что-то вроде удовольствия. Впервые за вечер. Пора. Старик, лет десять как перепутавший день с ночью, уже проснулся. Можно наведаться в гости. Павлов быстро прошёл к машине, вспугнув полами длинного пальто в неоновом свете клубной вывески фейерверк дождевых капель.

Потом подумал и не стал открывать дверцу автомобиля. Взметнулся вверх пронзительной бело-голубой стрелой и, расколов небо искрящейся молнией, исчез в пространстве.

Николай Николаевич чувствовал, что Павлов сегодня придёт. Он ждал и страшился его визитов. С одной стороны, кто ещё навестит восьмидесятилетнего старика, поиграет с ним в шахматы и поговорит о делах, отвлечённых от суетного.