Картофельная яблоня (сборник)

С другой, Николай Николаевич боялся сдаться.

Старик поставил на конфорку помятый, тусклый от времени чайник, заварил крепкий чай с мелиссой, проверил, есть ли ещё в банке любимый Павловым зерновой кофе. Кофе был на исходе. В эту секунду раздался требовательный звонок.

В дверях стоял Павлов и сжимал в руке вакуумную упаковку с кофейными зёрнами. Николай Николаевич к таким чудесам давно привык. Эффектными, но дешёвыми фокусами, вроде появления в виде адского пламени, Павлов никогда не увлекался. Его действия, которые кто-то мог отнести к паранормальным способностям, всегда носили предельно прагматический характер.

– Как ваше здоровье? – добродушно поинтересовался Павлов, переступая через порог.

– Скриплю помаленьку, – отозвался старик. – Когда приберёте-то уже?

– Не время ещё, – Павлов пожал плечом. – Вы мне интересны. С кем поболтать, как не с вами? Да и кофе у вас всегда отменнейший получается.

– Вы и в другом месте поболтать со мной сможете, – проворчал дед.

– А вам какая? Другие только и просят, продли-и-и дни мои, – Павлов кого-то передразнил противным ноющим голоском – а вы всё норовите вразрез с общественным мнением проскочить. Нехорошо это – обществу себя противопоставлять. Мало вас жизнь учила?

– Жизнь много чему учила, – нехотя согласился старик, жестом приглашая гостя сесть. – Только устал я. Мои все уже там. А я что? Тяжело. Болит всё. Тоскливо одному-то.

– Ну, что вы, Николай Николаевич! – Павлов сердечно рассмеялся. – Разве же это проблемы! Только скажите, и мы вашу спину, да ноги так вылечим, марафоны бегать будете. А одиночество… – что-то мелькнуло в чёрных глазах Павлова и провалилось в бездонную пропасть. – Одиночество, Николай Николаевич – понятие философское. Как там Шопенгауэр говаривал?

– Кто не любит одиночество, тот не любит свободу, – задумчиво процитировал старик.

На кухне призывно зашипел чайник. Николай Николаевич зашаркал туда. Павлов откинулся на спинку кресла, с наслаждением закурил. Из кухни слышался звон чашек, жужжание кофемолки и хрипловатое старческое дыхание. Скоро по дому разнёсся умопомрачительный аромат свежемолотого кофе. Павлов втянул кофейный дух ноздрями, и на душе стало покойно. На его собственной, давно не знавшей покоя, душе.

В комнату вошёл старик и поставил перед гостем поднос с дымящейся туркой.