Под Медвежьей горой, да по стежке лесной…

Она заговорит с тобой, как только будет готова.

Отец нежно ей улыбнулся, и она посмотрела на него, задержав на нем взгляд, как мне показалось, слишком продолжительное время. Больше я не пыталась с ней заговорить за ужином, приняв слова отца, и сочла, что гостья действительно очень устала. После ужина няня уложила нас по своим комнатам и мы легли спать, даже не пожелав друг другу спокойной ночи.

Наутро я снова проснулась в хорошем настроении и, повернув голову к окну, вновь обнаружила за ним непогоду. Дождя не было, но ветер слишком сильно трепал деревья и завывал в ставнях, будто ревел медведь.

Я лежала в кровати, ожидая прихода няни, но она все не шла. Когда же мне надоело ее ждать, я встала, сама подобрала себе гардероб, наскоро причесалась и как смогла перевязала себе волосы лентой. Выйдя из своей комнаты, я направилась по коридору к лестнице, но вдруг услышала звук из дальней комнаты. То был голос моей сестры. Я присела под дверью, потому что мне очень хотелось послушать ее голосок, так как за вчерашний вечер она не проронила ни слова. У нее была моя няня, которая уговаривала ее надеть цветное платье, а не черное, потому как не пристало молодой барышне носить столь мрачное одеяние. Она полагала, что нежно-желтое или розовое должно непременно поднять ей настроение и хоть немного избавить от скорби, но сестра была непреклонна.

– Мои родители были православными людьми и чтили традиции. И хоть теперь я вынуждена жить в этом доме, я нипочем не собираюсь отрекаться от их веры, – твердо сказала она.

– Госпожа, но ведь это означает, что до первой годовщины смерти ваших родителей, а именно целый год, вы собираетесь носить только черное? – не унималась няня.

– Все верно. Так что либо подай мне черное платье, либо выйди вон, – все тем же твердым, но не повышенным голосом сказала она.

Няню, по всей видимости, удивил ее тон, потому что больше чем за пятнадцать лет службы в нашем доме она ни разу не слышала в свой адрес ни одного грубого слова. Я все это время пыталась заглянуть в щелку чуть приоткрытой двери, и, видимо, обе они краем глаза заметили мои движения, потому что вместе обернулись в мою сторону.

– Ах, Аннушка, дитя мое, вы уже встали. А я вот все пытаюсь убедить госпожу Евангелию одеться понарядней.

Я вошла в комнату. Все мои игрушки, которые я оставила на ее кровати, небрежно валялись на полу.

– Оставь ее, няня, пусть носит что хочет, – попыталась поддержать я сестру, ожидая одобрения с ее стороны.