Гобелен с пастушкой Катей

Непротивление злу насилием, это, разумеется, весьма достойная позиция, но кончить жизнь в подвале как-то не хотелось бы…

Перспектива активного противодействия злу нас воодушевила и даже подвигла на приготовления. Мы притащили из санузла венский стул и не без труда оторвали занозистую доску от одного из спальных ящиков.

Честно признаюсь, я не очень-то верила в успех доморощенной военной вылазки, но надо было как-то растормошить Верочку, мне совсем не нравилось её душевное состояние. Она тут стала какая-то странная, отчасти заторможенная, что, конечно, не мудрено.

Долго ли коротко ли, но мы собрались с терпением, распределили роли и стали ждать, расположившись походным бивуаком у двустворчатых дверей.

Вот только я не знала, какая из створок откроется. А стукнуть доской я непременно хотела сверху, не полагаясь на силу руки. Однако, эта проблема решалась просто. Верочка точно припомнила, что буханка всегда валялась слева от середины, следовательно, открывалась правая створка.

Мы установили стул вплотную к закрепленной части двери, несколько раз прорепетировали восхождение на него и стали ждать, положившись в основном на провидение. Верочке было назначено держать стул снизу, далее действовать по обстановке.

Сейчас я прекрасно понимаю, что наш план никакой критики не выдерживал, но не сидеть же покорно, как кроликам в капкане, ожидая неведомого конца. Моим девизом всегда было: лучше действовать опрометчиво, чем не действовать вовсе!

Что получилось в результате, я уже излагала.

Дверной проем налился тусклым светом, Верочка сделала инстинктивное движение навстречу свободе, при этом венский стул закачался и накренился.

Происходили всё эти события в течение одной секунды. В следующую секунду все присутствующие барахтались в дверном проеме: окровавленный человек в самом низу, на нем непосредственно я с чертовой доской в руке, на мне венский стул, а на верху кучи малы оказалась Верочка.

Протискиваясь ко мне сквозь ножки стула, она шелестела зловещим шепотом.

– Малышева, мы его убили! Смотри, сколько крови! Что теперь будет?

– В тюрьму сядете, конечно, – раздался глухой голос из основания живой пирамиды. – Череп раскроили, феминистки хреновы, в десанте вам служить, а не в конторах!

Интонации голоса и построение фраз показались мне частично знакомыми.