Гобелен с пастушкой Катей

– Слезать с меня будете или слегка повремените? – продолжал знакомый голос. – Удивительно очерствели в наши дни женские души! Сначала эти крошки голову человеку проломили, потом расселись на умирающем, как на диване.

Не без усилий мы избавились от стула, и друг за дружкой поднялись с пола. Насчет проломленного черепа, Валентин, конечно, заливал, мастерский удар только рассек ему кожу на темени. Но крови, действительно, было много.

– Отче, прости меня, – в раскаянье чуть не рыдала я. – Мы же не знали, что это ты, мы думали, Лешка нас убивать пришел.

И отчаянно рылась в сумке, надеясь найти чистый платок.

– И был бы совершенно прав, – ворчал Отче Валентин, зажимая моим платочком рану на голове. – Я, понимаете ли, как последний дурак, лечу на крыльях кого-то там вызволять, невзирая на воскресный Божий день, проявляю чудеса сообразительности и отваги, а милые дамы в благодарность за вызволение из темницы – хвать рыцаря-освободителя поленом по башке! Ты-то, прелестное дитя, как в заточении оказалась?

– Отче, давай все это на потом, а сейчас тебе рану промоем и духами продезинфицируем! Не то умрешь от заражения крови в благодарность за труды! – я продолжала каяться, вид окровавленного друга Вали смущал бесконечно.

Верочка смотрела на нас в полном остолбенении, я ей не успела рассказать, что приобщила Валентина к её розыскам. Да и помнила она его плохо. Её бедный ум, подточенный многодневным заключением, не мог справиться со стремительной чередой необъяснимых событий. Она впала в ступор.

Первым её состояние заметил Валентин, не к моей чести будь сказано.

– Конечно, милые дамы, – мягко произнес он. – Давайте отложим счеты и объяснение на будущее, а сейчас займемся неотложным. Там наверху имеется клозет в довольно пристойном состоянии, пора заняться обработкой увечий, а кое-кому умыться и потом глянуть на себя в зеркало.

Мы забрали из подвала свои вещички, Валька замкнул двери, и все трое, по мере сил торопясь, поползли по лестнице вверх.

Прощальный взгляд, брошенный мною на покинутое узилище, зафиксировал картину, леденящую воображение и наводящую ужас.

«Не завидую тому, кто заглянет сюда первым», – подумалось по пути из подвала. «– Это зрелище не для слабонервных.»

Валентин уверенно поднимался по лестницам, а мы с Верочкой, как цыплята за наседкой, волоклись за ним.