Гобелен с пастушкой Катей. Книга 4. Зима в зеркалах

А именно, дети прочитали в газете репортаж о вчерашних событиях, им показалось забавным, что преступная женщина отчасти схожа с собственной мамашей и пальто носит такое же. Вот они и придумали розыгрыш, заставили болвана Мишу употребить живописный дар всуе и изобразить "фоторобот" Аллы с фотографии. Фактор внезапности не позволил Алле сообразить, что криминальный портрет ей преподнесли отдельно, в газете красовалось нечто условное, похожее на неё веьма отдаленно.

Разоблачение в кругу собственной семьи оказалось свинским блефом, от одного этого Алла испытывала огромное облегчение, однако не в том состояла печаль, доведшая ее буквально до потери сознания.

В газетном репортаже черным по белому читалось, что не только охранник, но и главный инженер уверенно поместил женщину (а ведь это была Алла!) в ряды преступной шайки. Как могла произойти ошибка, у Аллы просто в голове не укладывалось!

Тем не менее, с домашними обсуждать эту проблему она не собиралась. Пока они столпились у кровати и наперебой объясняли в ненужных подробностях, как им пришла в голову вздорная идея, и как они претворили ее в жизнь.

Больше всех каялся Миша, понимая, что его участие в дурацкой забаве непростительно и неуместно.

– Помнишь змею на стуле? – спросила Алла, когда в разноголосом гомоне случилась минутная пауза.

– Еще бы не помнил, – отозвался Миша. – Змея была твоя, а из школы чуть не выгнали меня. Причем она резиновая была, не настоящая, между прочим.

– Ей было неважно, Анне Абрамовне, резиновая или нет.

Сердечный приступ был настоящий, «скорая» повезла из школы прямо в больницу, – уточнила Алла и добавила укоризненно. – Теперь я ее понимаю.

– Зато контрольная пропала начисто, а как твоя змейка смотрелась на стуле! Блеск, просто как живая была, – с ностальгией в голосе проговорил Миша.

– Вот, когда мы с Мишей были в вашем возрасте, – назидательно произнесла Алла, не поднимая головы. – Мы додумались подложить резиновую змею на стул учительнице, простой немудреный поступок, и смысл в нем имелся – от контрольной избавились.

Хоть и дурно, но по крайней мере объяснимо. Но вот зачем пугать меня, хоть застрелите, я не понимаю. Прошу чаю и возобновляем заседание.

Чашку свежезаваренного чаю принесли прямо на ложе, на закуску изыскали пряник, так что Алла преподнесла свою речь вприкуску, как бы между прочим.

– Да, кстати, нужен ваш совет, – начала она. – Ваш папа звонил недавно, кажется позавчера.