Гобелен с пастушкой Катей. Книга 7. Катя & 2/3

Я вновь униженно прошу поискать карточку у родных, знакомых и наследников бедной Лары. Когда и ежели найдёшь, то нести прямо к Петровичам, минуя меня грешного. Чтобы они скумекали, что я не заначил ключик и не хотел, всего лиш припал к женским стопам, спрятался за юбками твоих Катерин. Их за самоуправство простят, а от меня отвалятся. Таков проект.

– Не более и не менее того, – отметила я. – Искать я согласна и даже постараюсь, а если не отыщется?

– Тогда я возьму мешок с солью и сухарями, пойду в ветхом рубище странствовать по святым местам, – Валька изложил план.

 – Причём заблаговременно, чтобы семейство не очень трогали, а моё движимое и недвижимое заодно с репутацией пойдёт на распыл и поругание. Жаль бедного «Аргуса», он верно служил. Так что ищи.

– Отче, я понимаю, что вопрос некорректен, но отчего такие страсти? – спросила я почти невольно, пока из простого любопытства.

– «И всюду страсти роковые и от судеб защиты нет!» – процитировал Валентин вместо ответа, затем пояснил, забыв, с кем имеет дело.

 – А.С. Пушкин, поэма «Цыганы», эпиграф.

– «Старый муж, грозный муж, режь меня, жги меня!» – машинально отозвалась я, будто кнопку нажали. – «Я тверда, не боюсь ни ножа ни огня». Дальше «тоскуя, плакала Земфира». Однако урок впрок не пошёл, дочка повторила мамашины ошибки, а романтический герой Алеко последовал совету из фольклора и её со вкусом зарезал. После совершения деяния старый цыган вздохнул и сказал вдовому зятю, что, даже обходясь без законов, жить с убийцей они не хотят.

«Оставь нас, гордый человек…»

– Каюсь, сам включил редакторскую мельницу, – заметил Валентин, потом спохватился. – Эй, дитятко прелестное, это у тебя часом не эзоповский ли отказ на мой униженный запрос? Не даёшь ли знак посредством Александра Сергеевича, что утвердилась в подозрениях насчёт убиения бедной Лары и шлёшь меня на фиг? Слушаясь старого мужа, государственного Пашу Петровича.

– Не отвечаю за пролитые потоки сознания, но в мыслях не держала, – ответила я честно.

 – Однако хочу сделать предупреждение. Если откопаю нечто непредусмотренное, то поступлю по усмотрению. Невзирая на любого старого мужа или его заслуги перед отечеством.

– Значит, согласна, – вздохнул Валентин. – На привычных условиях, без милости к падшим. Берём.

– Тогда позволь первое соображение, – я включилась в жестокую игру, называемую «Судьба бедной Лары» и начала делиться.