Гобелен с пастушкой Катей. Книга 7. Катя & 2/3

 – Мне видится, что ты не сделал ничего особенного, чтобы довести девушку до суицида тебе и всем назло, чтобы они вечно каялись. Также она не выбросила карточку в помойку наперекор вам всем, а спрятала в укромном месте, чтобы потом торговаться. Причём попытку к суициду выбрала, как сильное средство, чтобы задумались, как невыгодно её обижать. Но перестаралась. Хотела испугать, плохо рассчитала. Случай из учебника, классика.

– Я это самое пытался втолковать Петровичам, – тяжко вздохнул Валентин. – Старший, который генерал, счёл вычурным бредом, они у нас взращены в казармах, уважают простоту и натиск.

Младший, наш милый Паша, хмыкнул и гнусно заявил, что сие дела не меняет, лучше поискать карточку поближе к телу, не исключено, что найду. Излишней верой в человечество брательники себя не обременяют.

– Ну и хрен с ними, – заключила я веско. – Но, надеюсь, что у тебя, Отче Валя, кроме протокола с кошмарами имеется в заначке материал по родным и знакомым твоей Лары, также история жизни в чьём-нибудь пристрастном рассказе.

Иначе я за две недели не управлюсь, мне надобно вжиться в образ, чтобы представить, куда она могла роковую карточку запрятать. Для того желательны персонажи и пролог.

– Персонажи имеют место, недаром я дружил с участковым, – ответил Валентин. – Вот на дискетке, держи. Насчёт пролога к драме, она же биография – увы, нет в природе. Даже не знал, что понадобится, это дамские подлые штучки.

– Попрошу обойтись без пошлой войны полов, – предупредила я. – Одна жертва у вас уже имеется, теперь придётся добывать эпикриз самолично.

– Да, с милостью к падшим у вас в конторе негусто, – вновь вздохнул Валентин. – Однако, как пожелает матушка-барыня, холопья потерпят.

– Матушка-барыня, она же дерьмовозка за падшими, желает кроме всего прочего оказаться на месте происшествия, – заявила я в ответ. – Прямо сейчас. Отвезёшь туда и ступай на свободу с чистой совестью!

Минуя малое время, мы спросили счёт у обрадованной юношеской команды, расплатились с обильными чаевыми и вышли из подвалов клуба «ОГИ» на свет Божий, пролившийся на голову, как небесная манна после мрачных подпольных откровений касательно трупа в иномарке и акта постыдного мародёрства со стороны друга Вали.

Контраст оказался приятен, я бодро двинулась из клубного двора, только обернулась под воротами, чтобы спросить Валентина, где он парковал тачку, зная, что в наших Кривоколенных это становится проблемно и, пожалуй, придётся прогуляться.