Расплата по чужим счетам

После ужина они немного посидели молча на крыльце. В саду пахло черемухой и сиренью. Звезды мерцали так низко, что казалось, были нанизаны на ветви и сами представлялись диковинными цветками, распустившимися на деревьях.

Неожиданно зазвучал голос Мирославы:

Звезды низкие повисли,

Тихо цокает ручей.

Я вхожу в пространство мыслей,

В тишину ночных лучей.

В плавность медленного света,

В пену звездного ковша…

И едины до рассвета

Небо, Полночь и Душа.

– Чьи стихи? – спросил Шура, который был большим любителем поэзии и сам писал песни.

– Тетины. Сегодня утром мне на имейл сбросила.

– Угу, – отозвался Наполеонов.

Тетя Мирославы, Виктория Волгина, была известной писательницей. Она умудрялась сочинять не только стихи, но и детективы, романы, повести, рассказы о жизни, любви и даже пьесы.

* * *

В 9 часов утра Александр Романович уже сидел в своем кабинете, полдесятого в дверь постучали, и Людмила Куренкова неуверенно вошла в кабинет следователя.

– Здравствуйте, – как можно приветливее произнес Наполеонов.

 – Садитесь, пожалуйста.

Женщина вздохнула и села на стул, перекрестив весьма недурственные, на взгляд Александра Романовича, ноги, и тихо произнесла, глядя на свои сжатые руки:

– Я ведь тогда все сказала…

– Да вы не волнуйтесь, – улыбнулся следователь, – просто мне детали некоторые нужно уточнить. Вы ведь не против?

– Не против. Спрашивайте.

Шура посмотрел на милое, типично русское лицо Людмилы с вздернутым курносым носиком и россыпью веснушек.

Женщина смутилась…

– Вам идет, – улыбнулся Шура.

– Что?

– Веснушки, говорю, вам очень идут.

– Правда?

– Да, лицо у вас от них солнечное.

– Спасибо, – улыбнулась свидетельница и немного оттаяла.

– Вы, Людмила Сергеевна, в тот вечер, вернее, в ту ночь, с работы возвращались?

– Да, я напарницу свою подменяла. Мы дружим. А ей надо было…

– Это неважно, – приободрил ее Шура. – Вы не помните, который был час?

– Это не ночь уже была, – ответила она серьезно.

 – Светать начинало, я с работы ушла без двадцати пять, так что, – она запнулась, но, преодолев себя, продолжила: – Около пяти я его и нашла.

– И что вы заметили? На что обратили внимание?

– Я… я даже не знаю. Там кровь была. Я сильно испугалась! Какое-то шестое чувство подсказало мне, что он неживой, и я побежала. А во дворе был Иван Кузьмич. Я ему все рассказала, и он пошел посмотреть.

– А у вас был с собой сотовый? – спросил Шура.

– Да, в сумке.