Невеста Сфинкса

– Серафима! – Она невольно вздрогнула. Муж проснулся и открыл глаза. – Как прошло?

– Достойно, не тревожьтесь. Проводили как подобает.

Викентий чуть приподнялся и взял ее за руку. Она поспешила придвинуться. Муж положил свою ладонь поверх ее бледной руки. Его глаза смотрели испытующе.

– Как ты?

Вместо ответа она отвернулась и уткнулась подбородком в плечо. Плакать нельзя, муж будет нервничать. У нее будет еще возможность нагореваться всласть.

– А Зоя?

– Совсем плоха, себя не помнит.

– Бедняжка! – Викентий повернулся на бок.

Жена поправила ему подушки. – Она останется с нами?

– Не знаю, она в истерическом состоянии.

– Пусть поступает как пожелает, наш дом – ее дом.

– Разумеется.

Супруги помолчали. Серафима снова поправила подушки, одеяло, провела легонько по волосам мужа.

– Как будем жить теперь, жена? – Голос Викентия звучал тихо, но в этих словах она услышала все пережитое за последний год.

– Только на Бога уповаю, только на него. – Что ей оставалось ответить? Сын соединял их все эти годы, а теперь то, что было главной ценностью их союза, исчезло.

Им обоим казалось, что они слышат треск: это рушился их дом, их семья.

Страшась мыслей о наступающих переменах, она с излишней поспешностью подробно рассказала ему о похоронах. Викентий слушал внимательно, из глаз его катились слезы. Однако когда жена упомянула следователя полиции и доктора, он чуть не подскочил.

– А этим господам что понадобилось?

– Они пришли выразить нам свои соболезнования. – Серафима помолчала и вдруг решила, что не будет лгать и ничего утаивать от мужа.

– Следователь полагает, что Петра убили, – выпалила она и со страхом уставилась на мужа, ожидая бурной реакции, возмущения, гнева. К ее изумлению, Викентий промолчал, но его лицо приняло очень сосредоточенное выражение.

– Кого же он подозревает?

– Бог его знает, его не поймешь. Ведь он допрашивал всех в доме. Я боялась сказать вам. Это доктор, доктор его подталкивает, говорит, что уж больно странные, непонятные были эти ожоги на теле Пети.

Неясного происхождения. Просил дозволения снова прийти с расспросами.

– Вот, стало быть, как… – протянул Викентий Илларионович и сел в постели.

– Что вы, что вы! – всполошилась жена. – Вам нельзя, вам надо лежать. Ради бога, ложитесь!

– Кого же он допрашивал? – Не обращая внимания на тревогу жены, Соболев спустил ноги с кровати.

– Всех, – придержала его за плечо, понимая, что ее слова и увещевания не играют для него никакой роли.