Жена иллюзиониста

Ведь даже во времена своей счастливой помолвки с Михаилом она не испытывала такого удивительного необъяснимого умиротворения. Маша прошла вдоль берега, потом свернула на тропинку, которая вела от залива к лесу. Огромные деревья сомкнулись над ее головой, таинственно зашелестели, зашуршали. Девушка остановилась, тропа терялась в высоком папоротнике. Вот незадача, не хватало еще заблудиться, а ведь она даже никого не предупредила, что уходит одна. Маша задумалась, пытаясь припомнить, как она шла.

И тут вдруг непонятное шевеленье привлекло ее внимание. Папоротник задрожал, в высокой траве неподалеку от девушки мелькнуло нечто большое и темное.

«О боже! Волк!» – только и подумала она.

Тень метнулась с другой стороны. Существо двигалось большими кругами, приближаясь к Маше. Она бросилась бежать куда глаза глядят, спотыкаясь о корни деревьев, которые норовили ухватить ее и повергнуть на землю. Неведомый преследователь с тихим непонятным угрожающим звуком настигал ее.

Она уже хотела звать на помощь, как вдруг прямо перед ней внезапно вырос Генрих.

– Ах, какое счастье! Это вы! Спасите меня, тут волки! – Маша бросилась к барону.

Молодой человек, одетый в охотничий костюм, подхватил ее и удержал, иначе бы Маша упала.

– Вы напрасно уходите одна, пусть и не очень далеко, но все-таки не стоит этого делать. Места тут глухие, всякие звери водятся, в том числе и волки. Правда, тот, кто вас напугал, – это совершенно иной зверь.

С этими словами он свистнул. Из густого папоротника и низких елок выпрыгнул огромный черный пес. Маша ахнула, такой большой и грозной показалась ей собака. Раскрытая пасть, острые клыки – разорвет одним махом, – кроваво-красный язык, настороженно торчащие уши и глаза, блестящие, пронзительные, как у самого Генриха.

– Что же ты, Лайен, испугал нашу гостью? – укоризненно заметил барон. – Я что тебе приказал – ищи! – и только-то!

Собака склонила голову и заворчала, словно оправдываясь, мол, не хотела, что поделаешь, барышня пугливая оказалась!

– Знаю, знаю я тебя, круги наматывал, прятался, нет бы голос издалека подать, но нет, ты таился в траве, страху напускал! Так ведь дело было, Мария Ильинична?

Маша с изумлением слушала этот своеобразный диалог, и ей казалось, что пес осмысленно воспринимал речи хозяина.

Но она не могла еще отойти от пережитого испуга и косилась на пса со страхом и подозрением.