Дама чужого сердца

За кого ты выйдешь замуж с такой репутацией? Приличные люди…

– Приличные люди, – Юлия перебила разгневанную речь матери, – с большим рвением желают получить автограф и с завидной регулярностью посылают дорогие букеты.

– И кто же это? – Раиса Федоровна тотчас же престала сердиться и посмотрела на Юлию с живым интересом.

Так кто же это? Юлия и сама бы хотела ответить на тот вопрос.

Глава шестая

Зима 1913 года

– Сударыня, не надо волноваться, – Сердюков чуть отодвинулся назад, чтобы худые локти посетительницы могли без помех расположиться на его столе.

 – Опомнитесь, подумайте, как можно мыслить такими категориями образованной и известной писательнице, властительнице дум!

Сердюков специально подпустил фимиаму в свою речь, чтобы вывести собеседницу на иную интонацию рассказа. Та вздрогнула и выпрямилась на стуле, сложив руки на коленях.

– Вы правы, я выгляжу неприлично. Впрочем, мне все равно. – Она потерла высокий лоб с локоном. – Помогите мне, ради бога, помогите, я ощущаю приближение ужасных событий.

Я чувствую, что это не конец, а только начало вселенского ужаса в моей жизни!

Ее голос опять опасно задрожал.

– Хорошо, хорошо, – поспешил заверить писательницу Константин Митрофанович. – Разумеется, коли в моих силах, я постараюсь вам помочь. Но только если это враг, живущий в этом мире. В мире темных сил, но вполне реальных, зла, которого можно привлечь к закону, заключить в темницу, заковать в кандалы. Положим, вас шантажирует некий человек…

– Нет, это не шантаж, это нечто более ужасное.

Представьте, это существо знало о моих сокровенных, невысказанных мыслях!

– Попробуйте все же рассказать мне как-нибудь более связно, по порядку, – мягко попросил следователь, стремясь подтолкнуть Юлию Соломоновну к внятному повествованию, чтобы побыстрее его и завершить, покончить с дамскими неврастеничными глупостями.

– Итак, когда вы в первый раз изволили встретить этого человека?

Его строгий и чрезвычайно серьезный вид немного успокоил молодую женщину.

– Вероятно, это было зимой. Да, пожалуй, в начале зимы, в конце ноября. Темно, ветер. Я домой пробиралась. Извозчика было никак не взять, как назло, точно провалились все. Платком лицо было замотано, так что я и не сразу сообразила, что рядом со мной кто-то остановился. Стоит человек, как и я, закутанный весь в черный плащ, лица не видно, вроде как очки блеснули в тусклом свете фонаря, под которым я оказалась.