Дама чужого сердца

Дело в шляпе, успех обеспечен, в Петербурге только об этом и говорят! Можно и не писать романов некоторое время. И как это такой почтенный господин Крупенин терпит подобное жалкое фиглярство своей супруги? Невольно вспомнишь времена «Домостроя»! Нет, эмансипация на русской почве дает крайне уродливые плоды в виде дамского творчества!»

Далее корреспондент с той же злой беспощадностью описал весь переполох в Зале-Буфф и таинственное исчезновение странного человека, повергшего и Иноземцеву, и ее поклонников в величайшее волнение.

Сердюкова заметка привела в раздражение. Он всегда злился, когда перед его взором начинал маячить призрак дела, дурно пахнущий неким подобием мистицизма, налетом колдовства, словом, потусторонней тайной. С некоторых пор именно ему начальство с завидным упорством сватало подобные дела, полагая, что его тонкий изворотливый ум найдет ответ на все вопросы, и даже на те, на которые ответов нет. Образовавшаяся тяжесть в желудке, явный признак предчувствия, верно угаданного, говорила о том, что, мол, жди, голубчик, эта дребедень тебя не минует.

И, о Господи, Боже ты мой, как это быстро и свершилось! Не успел Сердюков с неудовольствием потереть ладонью живот, как в дверь просунулась голова дежурного.

– Ваше высокоблагородие, к вам барыня, то есть барышня, нет, барыня, тьфу, не разберешь!

– Зови, там разберемся! – приказал следователь.

Дверь в кабинет отворилась, дежурный посторонился, и на пороге появилась дама. Сердюков только бросил острый взгляд, и память уже услужливо преподнесла ему ответ на немой вопрос, кто бы это мог быть? Следователь знал эту женщину.

Некоторое время назад он вел запутанное и громкое дело о смерти известного в Петербурге писателя Извекова. Мисс Томпсон, гувернантка-англичанка, жила в почтенном семействе и воспитывала детей писателя от первого брака с известнейшей актрисой красавицей Горской. Она и стала свидетелем ужасных и таинственных событий, которые стали происходить в доме писателя уже в ту пору, когда первая жена умерла, дети подросли и он женился второй раз.

Следователь слегка поклонился и жестом пригласил посетительницу присесть. Нет, она совершенно не изменилась. Англичанка относилась к тому странному типу людей, когда можно предположить, что перед тобой мадам пятидесяти годов или еще вполне молодая женщина лет тридцати. Оттого дежурный и не мог понять, как величать посетительницу.

– Сударь, по вашьему выражению лица я поняла, что вы узнали меня, – вошедшая чуть улыбнулась.