Принцесса Конде

Вот что удивительно! Твой муж, Анна, лет на двадцать старше моего, а по характеру они совершенно сродни друг другу. Не знаю, на что будет похож через двадцать лет граф де Ланнуа… думать об этом совсем не хочется. Если его не убьют на дуэли… Вот только и различия у наших мужей, что в количестве браков… Боже мой, да пусть вытворяет что хочет! Знаешь, на что вчера мне намекал отец?

– Опять на то, что неплохо бы обзавестись потомством? – догадалась Анна.

– Разумеется! Как представлю, что мне рано или поздно придется родить от этого нахального петуха… Но провидение, слава богу, идет мне навстречу! Да и нестрогий нрав Эдмона немало этому благоприятствует.

Может быть, у него где-то и есть, – усмехнулась графиня, – бастарды… Впрочем, какая разница?

К великому сожалению подруг, их уединение прервал герцог де Лонгвиль. Агнесса выдавила из себя учтивую улыбку, Анна-Женевьева распорядилась, чтобы к столу подали еще один прибор.

Всякие душевные разговоры были исключены.

Дамы дружно принялись за почти остывший ужин и лишь изредка вставляли слово в монолог герцога.

Господин де Лонгвиль рассыпался в похвалах господину Мазарини и выражал недовольство братом жены. По его мнению, герцог Энгиенский слишком вяло вел военные действия во Фландрии.

Анна, не признававшая критики в адрес нежно любимого ею Людовика, с трудом сдерживалась, чтобы не надерзить мужу. К счастью, он ненадолго сменил тему:

– Когда возвращается этот де Ру? (Де Ру был начальником охраны герцога де Лонгвиля.

) Признаться, нынче разъезжать по Парижу без сопровождения не слишком-то разумно!

– Но ведь мы и не ездим без сопровождения! За нами всегда следует охрана! – немного удивилась Анна.

– Да, но когда с нами де Ру, мне гораздо спокойнее.

Анна-Женевьева была еще больше изумлена. Если бы она совсем не знала Фабьена де Ру, пару месяцев назад прибывшего к ней с рекомендацией от брата, то предположила бы, что муж хочет приставить к ней шпиона.

Однако же заподозрить в шпионстве шевалье де Ру было совершенно невозможно! Он был до мозга костей предан герцогу Энгиенскому и его сестре.

– Благодарю вас за заботу, – только и смогла выговорить Анна. – Шевалье возвращается завтра.

– Прекрасно, – пробормотал герцог и возвратился к своим политическим рассуждениям.

Агнесса скучала и прикрывала зевоту веером. Герцог ничего не замечал, упиваясь своим красноречием.