Принцесса Конде

Когда он наконец сделал паузу, графиня де Ланнуа стала прощаться:

– Мне кажется, уже довольно поздно, и меня ждет муж!

– О да! – живо подхватил герцог, уминая гусиный паштет. – К такому красавцу стоит поспешить, мадам! На вашем месте я бы вовсе не оставлял его одного!

– Я доверяю ему целиком и полностью! – не без иронии ответила Агнесса.

Анна еле удержалась, чтобы не рассмеяться в открытую: настолько комичен был вид графини, да и слова ее разительно отличались от тех признаний, которые она расточала в этой же комнате какой-то час назад.

Как только Агнесса ушла, герцог тотчас утратил к супруге всякий интерес и, поцеловав Анне-Женевьеве руку, удалился к себе. Долг супружеского внимания на сегодня, надо полагать, был выполнен. Госпожа де Лонгвиль с облегчением вздохнула. После разговора с подругой ночь в обществе немилого мужа была бы для нее совсем уж невыносима.

Через час огни в спальне Анны-Женевьевы погасли. Герцогиня забылась неспокойным сном в постели, которая была слишком широкой и холодной для молодой дамы двадцати двух лет от роду, имеющей законного супруга…

Андре добрался до домика на улице Фран-Буржуа без особых приключений и был встречен встревоженной маркизой.

– Ах, вот и вы! Я начала волноваться. Неужели вы шли по улицам в одиночку? Так поздно и так опасно!

Андре скрипнул зубами от досады. Он устал, и забота Сюзанны сейчас тяготила его.

– Все в порядке, сударыня. Я хотел бы отдохнуть.

– Нет-нет! Для начала вы поужинаете.

Слабое возражение, что он уже поел, Сюзи как будто и не слышала.

Воспользовавшись моментом, когда маркиза отвлеклась, отдавая слугам необходимые приказания, Андре, ни слова не говоря, сбежал в свою комнату.

Там ему пришлось скрипнуть зубами во второй раз. Задвижка на дверях была предупредительно снята. Стоило догадаться, что Сюзанна не оставит его ночевать в одиночестве.

Андре вздохнул, присел на кровать и устало закрыл глаза. Ну и день нынче выдался! Давно таких не было.

Все объясняется просто.

Он отвык от Парижа. Отвык от всего, что составляло его жизнь здесь, во Франции. В Испании он в это время видел бы десятый сон. Там он вскакивал с постели за десять минут до колокола, возвещающего начало утренней молитвы, в шесть утра уже стоял рядом со своим патроном в соборе, и мысли его были легки и чисты. А вчера… ох, кажется, вчера он вообще не молился!

Париж есть Париж. Город искушений и соблазнов, город греха и веселых нечестивцев.