Моя любимая Гиперборея. Бореи – наши предки?

Теперь, чувствую, оно будет скрываться всё чаще и чаще. А это означает, что наши урожаи будут куда скуднее. Что у нас могут возникнуть недостачи в чём-то… Что с этим делать, я не знаю.

Единственное, чем я могу вас всех обрадовать, это весть о том, что в день Праздника Середины Дня нам всё разъяснит Посланец, о котором мы давно просим. Его появление – радость, вот только речи его, вполне вероятно, огорчат нас ужасно. Ибо ничего доброго в этих речах для нас не будет. Такой я делаю вывод и такое предположение.

Уступаю место Лару.

– Как всем вам известно, я возглавляю управление по наблюдениям за жизнью общества. Нажисты мы. Или, по иноземному пониманию, политики. Но как нас не назови, делаем мы это уже второе тысячелетие. С тех пор, как мелькнула в Небе первая дымка. И мы всё это время собирали различные данные, писали летописи и делали какие-то выводы.

Нынешние внушают мне глубокую печаль.

Не хотелось бы печалить и вас, но больше об этом молчать нет смысла. Раньше казалось, что всё, как мы привыкли, само рассосётся.

Но оно не только не рассасывается, но ухудшается постоянно.

Немного я уже рассказал вчера, сейчас приведу более полную и ясную картину. Мы сообщили всё это, – добавлю, – Совету Старейшин, так что итоговая картина (ибо я не сомневаясь, что у других научных отделов сведения примерно столь же грустные), не порадует никого.

Первое затемнение случилось не тогда, когда мы приняли у себя первого «гостя». А когда в той дальней стране, откуда он прибыл, приняли решение отправить его к нам.

И это затемнение должно было нас насторожить. Но мы настолько привыкли к постоянному благополучию и полному довольству, что ни на миг не насторожились.

Мы не только приняли этого пришельца издалека, но даже никто не задался простейшими вопросами: откуда о нас узнали в его стране, ведь между нами – тысячи вёрст расстояния, что им у нас понадобилось, как рискнул посланный теми правителями отправиться в столь дальний путь, каковы истинные его цели.

Мы настолько безхитростны, так что ни о каком коварстве и злоумышлении даже мысли ни у кого не появилось.

Единственное чувство, которое мы все испытали – удивление.

К сожалению, никто из нас, включая руководимых мной учёных, не удосужился порасспрашивать пришельца о его стране. И не расспрашивали многих, последовавших за ним. И тем более – торговцев.

Начали мы задавать им вопросы только спустя несколько столетий. И то лишь потому, что они стали появляться на наших Праздниках.