Держу тебя

Сергей упал на кровать и уставился на дверь, будто ждал, что сейчас там материализуется Маша или Фея Динь-Динь, или ещё какая-нибудь сказочная хрень.

Спать не хотелось, идти на улицу тоже. Сколько человек может прожить без сна, без последствий для психики? Кажется, Сергей начинал сходить с ума, всё наваливалось одновременно и некстати. На людях начал срываться, на Машу наорал. Что нового произошло? Ничего. Такие недалёкие «Маши» встречались часто. Понять их логику Сергей не пытался, отмахивался, хоть и злился.

А вот на няньку Алёшиных не получалось махнуть рукой.

Принципиальная жизненная позиция у девчонки. Даже вызывало уважение, что не побоялась в лоб озвучить её потенциальному гею, по факту – мужику в два раза больше и бог знает во сколько раз сильнее. Лучше бы она такую принципиальность проявляла со своим любовником. Геи как-нибудь справятся без её советов, а вот то, что она спит с женатым мужиком с нефиговыми проблемами в семье, с двумя малолетними детьми – отвратно. Будь последовательна Мария Константиновна Шульгина.

Семья – это мама и папа, а не папа, мать-алкоголичка и любовница – одуванчик.

Курил Сергей мало. Когда только начал встречаться с Ритой, бросил – она не переносила табачный дым и алкоголь. Сорвался после расставания, теперь покуривал время от времени, немного, крайне редко днём, на работе в клубе – тем более. Чаще ночами, сидя на кухне снимаемой однушки, уткнувшись взглядом в окно. В последнее время тяга усилилась. Он курил максимум час назад, стоя рядом с Маратом, и захотел снова.

Какая-то болезненная склонность к саморазрушению… Жениться на Оленьке, что ли…

Он снова ходил к реке. Зимой очертания высокого, скалистого противоположного берега не менялись, лишь деревья стояли голые, разрезая пространство корявыми, чернеющими силуэтами. Со стороны лагеря подход пологий, есть природный пляж из мелкой речной гальки и с большими валунами на косе, сейчас спрятанными под слоем снега.

Серёга закрыл глаза, покачнулся, мысленно с мазохистским удовольствием возвращаясь в лето, в итоге развернулся и быстро пошёл к корпусу.

Приходит конец любым страданиям, он больше не хотел переживать. Что было, то было. Не исправить, не вернуть, главное – он не испытывал ни малейшего желания второй раз заходить в реку. Его прошлая жизнь – голые деревья, чернеющими силуэтами разрезающие жизнь на прошлое и настоящее, а будущее приложится.

В холле, сгорбившись, сидела Мария Константиновна.