Десять

– Помнишь, мы уже встречались? – спросил с улыбкой Юрий Борисович в смотровом кабинете на фоне того самого, пугающего по одури кресла.

Юля не помнила и не хотела помнить. Она хотела зажмуриться, чтобы все исчезло, чтобы стыд, который настолько отчаянно сковал сейчас внутренности, что прошла боль, поглотил её целиком, без остатка. Чтобы сама она испарилась, растаяла как эфир. От мысли, что ее будет осматривать мужчина, было не по себе. Понимание, что этот мужчина еще и знакомый, точно не придавало решимости.

– Садись. – Юрий Борисович показал рукой на кушетку, Юля неуверенно посмотрела на застеленную поверхность. – Просто садись, на попу, поговорим, – пояснил он. Ты по-прежнему боишься ездить на мотоцикле?

Юля, наконец, вспомнила этого врача со спокойным, немного усталым взглядом. Вспомнила, при каких обстоятельствах они встречались.

Больше года назад она зашла к папе на работу, нужно было забрать бабушкины лекарства. Юля, сидя в просторном кабинете, взглядом скользила по справочной литературе, картинам на стенах.

Всё это видела уже не один раз. Невелико развлечение – кабинет заведующего гинекологического отделения областной больницы. Стопка медицинских карт, бумаги, снимки, книги.

Владимир Борисович задержался у сложной пациентки. Юля пришла заранее в надежде перехватить папу – необходимо было сегодня сдать реферат, только отца не застала. Она нервно подергивала ногами в самой простой обуви, теребила маленькие белые пуговицы на блузке – хлопковой, простого кроя, с круглым воротничком и из атласной тесьмы бантиком.

Наконец-то зашёл Владимир Викторович, извинился перед дочкой, прижал к себе, прошептал: «Прости, прости». Напряженные плечи Юли тут же расслабились. Она улыбнулась. Ноги перестали отбивать бесполезную чечётку, руки оставили в покое несчастные пуговицы, спокойно опустились вдоль тела.

– Держи, – протянул зеленый пакет папа.

– Ты взял с собой ужин? – обеспокоилась Юля.

– Уверен, наше отделение не погибнет голодной смертью благодаря тебе, Юленька.

 – Владимир Викторович улыбался дочери, любовался ею, восхищался. – Сильно опаздываешь? – спохватился он.

– Сильно, – со вздохом согласилась Юля.

– Плохо. Беги. – Отец быстро поцеловал Юля, та развернулась к двери, чтобы спешно отправиться по своим делам и столкнулась с входящим врачом. Совсем молодым, скорей всего интерном или ординатором, на глаз возраст Юля определять еще не научилась.