Домик №16

Двор дома, где жила Альбина, конечно же, был закрыт. На старые, дореволюционные ворота навесили современные приводы, за оградой жильцы прятали парковочные места и относительный покой.

Постояв какое-то время у арки, нагло перекрыв её (больше некуда было приткнуться), Михаил, наконец, дождался какого-то мужика на Ладе Ларгус. Тот выскочил из машины в поисках виновного или его телефона на панели авто. Извинившись, Михаил попросил впустить его. Предельно вежливо, даже сказал, в какую квартиру приехал.

В небольших питерских двориках люди, как правило, живут поколениями.

От бабушек, прабабушек до младенцев. Все знают друг друга, если не по именам, то в лицо. Законы мегаполиса стороной обошли дворы-колодцы, время тягучей волной обтекало светящиеся окна обшарпанных жёлтых домов. Мужик окинул взглядом Михаила, прикидывая что-то в уме, потом пропустил его во двор, ткнув рукой в свободное место – хозяин, мол, сейчас в Москве, потому до утра можно оставить машину смело, а утром, если что, брелок от ворот есть в парикмахерской.

Михаил огляделся. Алого Тигуана не было. Может быть, Альбина паркуется на улице, но такой вариант вряд ли возможен, или во втором дворе – небольшая арка вела вбок и также была перекрыта чугунными воротами с завитушками и острыми пиками. А может, Иванова и вовсе ещё не приехала.

Во втором дворе, маленьком, тёмном, Тигуана не оказалось, Михаил уселся на удобное сиденье Ленд Крузера в ожидании той, с кем собирался переспать сегодня ночью.

Она могла и совсем не явиться, остаться у любовника, зависнуть в баре, запивая своё фиаско на собеседовании, отправиться к подруге и зависнуть там до ночи.

Что угодно. Но Михаил ждал и ждал, кажется, две вечности подряд.

Он сразу запал на Альбину, как только увидел летом на базе отдыха, куда прилетел к детям, вырвавшись из череды бесконечных рабочих дней. Стопроцентно его типаж женщины. Достаточно высокая, выше метра семидесяти, худая, с маленькой, очень маленькой грудью, длинными и стройными ногами, блондинка.

Большие, кругловатые голубые глаза смотрели насмешливо, даже нагло. Идеальные брови, яркая помада, фривольный топ, светлая кожа, алебастровая.

Это потом Михаил разглядел словно прячущиеся под кожей веснушки, бледные, не проступившие, даже когда их обладательница загорела. Шляпы, огромные солнечные очки, короткие платья: красные и кипенно-белого цвета. Вызов – вот что влекло Михаила, как пчелу яркий цветок.

Секс… Секс с Альбиной сводил с ума.