Домик №7

Следом вошла Вера, в нарядном зелёном платье, рядом приноравливал шаг Борис в белоснежной рубашке. А в самом конце робко ступал парнишка, на вид лет семнадцати, он с ужасом косился на окружающих и с ещё большим испугом – на кулёк с голубым бантом. Видимо, это был счастливый отец Павла.

Позже все уселись за общий стол, громко обсуждали будущее Павлика и Олега, толкались локтями, смеялись в голос, передавали с рук на руки совсем маленьких детей, кому ещё рано за отдельный стол, кормили их или отвлекали, грубо и глупо шутили, кого-то активно сватали, нахваливали, обсуждали чью-то личную жизнь, не взирая на лица и понятие «корректность».

Вино закончилось быстро, хоть его мало кто пил. Рита, белобрысая пухленькая девочка, которая, по мнению мамы, должна была улучшить генофонд их семьи за счёт Серёжи, Ангелина. Анжела не гнушалась напитками покрепче.

– Вот так, – довольно проговорил Борис, наливая в рюмку рядом с Ритой водку. – Вот так нормалёк будет.

Рита посмотрела на Серёжу, он сидел не рядом, между ней и мужем расположилась всё та же маленькая Ева, которая продолжала капризничать, было похоже, что она заболела.

Рита не успела даже подумать, что новорожденный и болеющий ребёнок – не лучшая компания в одном помещении, как белобрысая толстушка пересела к Серёже и стала что-то ему шептать.

– Я не пью водку, – извиняясь, проговорила Рита. Она действительно не пила крепкие алкогольные напитки, это не было кокетством. Самая серьёзная доза алкоголя на её счету – портвейн в Алуште, целый фужер.

Папе тогда пришлось нести Риту на руках до самого домика, а утром ей было невыносимо плохо, а ещё более невыносимо стыдно.

– Чего это не пьёшь? – опешил Борис. – Взрослая уже. Любаша моя в четырнадцать лет уже наливочку из погреба таскала, – ободряюще проговорил молодой дедушка. – Ничего не случилось.

– А не таскала бы, глядишь, не родила бы в шестнадцать, – тихо проговорил Олег, сидящий рядом. Борис, кажется, не услышал или не придал значения, а Рита заметила если не недовольство, то непонимание.

Олег был рядом со своей семьёй, и в то же время далеко. Он наблюдал, как и Рита. Удивлялся, иногда отводя глаза в сторону от переполняющего недоумения, а то и от злости. Рита с интересом это заметила, и не могла перестать смотреть на Олега, впитывая его мимику, эмоции, невербальные сигналы.

– Пей, пей, пей, – пробасил над головой Ритой Борис, она даже зажмурилась от испуга. Сжала губы, пытаясь отказаться от водки. Она не могла пить её, не умела.