Назову своей

– Я тебя предупредила, – так же спокойно ответила Настя, посмотрев на Алексея. – Люди просто так говорить не станут, Лёша, а они говорят, много говорят.

– Пусть говорят, – упрямо ответил Алексей.

Полина заметно всхлипнула, с трудом сдерживая плач.

– Настя? – обратился Игнат к пришедшей. – Отпусти Полину с детьми, зачем тебе лишние жертвы.

– Дарья с Максимкой пусть идут, а Полина с Машей останутся.

– Зачем тебе Полина с Машей?

– Затем, что не успеешь оглянуться, как из ремингтона[10 - Ременгтон – помповое ружье Remington.

] Фёдора меня на мушку возьмут.

Дикий Запад, а не Кандалы. Не хватает парочки салунов с жрицами любви в расшитых панталонах и платьях-канкан. Впрочем, каждый первый мужик здесь охотник, женщины зачастую владеют искусством стрельбы лучше любого городского гражданского, при случае и марала завалят, про мелкую дичь говорить нечего. Жизнь…

– Так что Алексей сделал-то? – продолжил Игнат.

Проводил взглядом степенно уходящую Дашу, которая вела за руку ничего не понимающего Максимку.

Фёдор молчал, заметив, что на контакт с братом Настя идёт охотней. То ли меньше опасалась, то ли необъяснимо симпатизировала – сразу не разобраться.

– Говорят, встречается с ней ночами, – заявила Настя, подчеркнув «ночами», давая понять, что вряд ли люди подозревают молодёжь в греховном поедании мороженого. – Сегодня доброхоты отцу рассказали, я своими ушами слышали. Он домой пошёл, а я сюда. Или ты на ней женишься, или я тебя убью! – Она перевела взгляд на продолжавшего молчать Алексея.

 – Если он её хоть пальцем тронет, имей в виду, если я тебя не убью, сама Шура прикончит. Она белку бьёт, шкурку не задев, ты знаешь.

– Это как? – якобы удивился Игнат.

– Из мелкашки[11 - Мелкашка – мелкокалиберная винтовка.], когда из-за веток видна только голова, в неё и попадает.

– Попадает белке в глаз с пятидесяти метров?

– Именно.

– Плевать мне, кого она бьёт, – подал голос Алексей. – Я ни в чём не виноват, жениться не собираюсь.

– Убью.

– Убивай.

Фёдор дёрнулся, Полина, не в силах сдерживать эмоции заныла, перепуганная Маша заревела навзрыд. Игнат сделал несколько шагов в сторону Насти, которая сжала губы и не отводила напряжённого взгляда от стоявшего истуканом Алексея. На чистом девичьем лбу, у висков, проступили синие венки, такие же были видны на кистях рук.

Хлопнула дверь, Настя вздрогнула всем телом, руки же при этом оставались недвижимы, будто существовали отдельно.