Назову своей

Фёдор, естественно, может надавить отцовским авторитетом, Полина слезами, страхом, никуда Алексей не денется – отправится в ЗАГС, как телёнок на привязи. Кому нужны такие жертвы? Всё равно семьи не получится, переломают друг другу жизнь, переломят через хребет характеры.

– Нет, отец не позволит, – ответила Настя.

– Не ослушается? – зачем-то уточнил Игнат.

Настя покачала головой, глубоко вздохнув. Не ослушается, значит…

Как же ты так неосторожно, Шура?

– И как сказал Омар Хайям… – Игнат пропел про себя продолжение набившего оскомину хита.

 – Вставай, пойдём Шуру сватать, пока её отец не пришиб, – повторил он слово в слово то, что несколько минут назад сказал Фёдор. – Михаил, с нами пойдёшь? Похоже, женюсь я всё-таки.

– Дело хорошее, – степенно ответил Михаил.

– Дядя Игнат… – пролепетал Алексей.

– Игнат, Игнат. Передумал если – говори сейчас. Назову своей, в её сторону глянуть не посмеешь. Понял меня?

– Понял. Но как же так?.

.

– Каком кверху! – не выдержал Игнат. – Передумал? Сам женишься?

– Нет!

– Вот и хорошо. Пойдёмте, а то пока размусоливаем, правда изувечат девчонку.

Отправились на другой конец села «сватать» под любопытные взгляды односельчан. Шли втроём с братьями, позади понуро плелась Настя. Что творилось в голове у безумной девицы, Игнат предположить не мог. Фёдор припрятал оружие, с которым та заявилась в его дом, и на том спасибо.

Весть о событиях в семействе Калугиных разлетелась по Кандалам быстрее скорости света.

Никто ничего не знал, кроме того, что Игнат отправил дочку Барханова восвояси, а Настька Еромолина пошла Лёшку убивать из ружья свёкра. Версий и любопытствующих взглядов было столько, сколько не каждая рок-группа соберёт. Высыпал народ на улицу, как на ярмарку, перешёптывался, показывал пальцами, не стесняясь.

Дом Ермолиных оказался небольшим, как у многих обшит сайдингом, старая крыша из шифера, тех же годов забор из штакетника.

Перед домом красовался усаженный цветами палисадник, к крыльцу вела намытая дорожка из досок.

Сени освещала единственная тусклая лампочка, вдоль стены стояла крепкая лавка, покрытая клетчатой клеёнкой, на ней – пара вёдер с водой под крышками, ковш дном кверху, литровая кружка, прикрытая картонкой.

– Хозяева? – позвал Фёдор, когда переступил порог, потянув дверь за вторую ручку, для пришлых.